Он уставился на царевича безжалостным немигающим взглядом. Отшатнувшись, разом потеряв надменный вид, тот посмотрел на старейшего, потом на меня и в страхе пробормотал:

– Неужели… неужели вы рискнете пролить божественную кровь? Кровь Гора, чьи глаза – луна и солнце, а крылья покоятся по обе стороны небосклона?

Ухмыльнувшись, Пекрур повернулся ко мне:

– А что ты думаешь, Пема? Прольем?

– Как горсть изюма прожевать, – ответил я.

– Ну, тогда поставьте его за нашими шеренгами, – Пекрур непочтительно ткнул в царевича пальцем, – и пусть твой человек, Пема, за ним присмотрит. Хорошо присмотрит, не то я и правда велю содрать с него кожу. – Он махнул телохранителям: – Вы, бездельники! Пусть кто-нибудь отправится к Урдмане и скажет, что я желаю с ним говорить. Прямо здесь, в поле между нашими дружинами. Со мной пойдет Пемалхим, и Урдмана может взять одного воина. Ну, быстро!

Через четверть часа мы стояли по щиколотку в воде перед владетелем Мендеса. Его сопровождал темнокожий гигант-кушит, фигура весьма экзотическая для севера Дельты. Урдмана был хмур, его багряная накидка висела клочьями, бронзовые пластины доспеха носили следы ударов, шлем лишился перьев. На меня он смотрел волком, но, встречаясь глазами с Пекруром, презрительно усмехался. Он не выглядел человеком, смирившимся с поражением – видимо, понимал, что большая часть нашего воинства ляжет костьми на этом поле.

– Ты хотел меня видеть, вождь Востока?

– Да, владетель Мендеса.

– Зачем?

– Затем, чтобы сказать: мы уходим.

Урдмана пожевал губами, потер подбородок.

– Разве реликвия Инара в твоем походном ларце? Разве тебе ее доставили из Мендеса? Или ты сам, обернувшись жабой, поскакал в мой город и нашел ее?

Пекрур скривился при упоминании жабы, но сохранил спокойствие.

– Мой ларец пуст, и ты это знаешь, Урдмана. Но кроме ларца есть у меня сундук, большой сундук, не меньше саргофага, в каком хоронят фараонов. И он, когда я отправлюсь к себе, не будет порожним!

Шагнув в сторону, старейший дал Урдмане возможность обозреть наши шеренги. По моему сигналу строй воинов раздался, Иуалат вытолкнул вперед Анх-Хора и встал за его спиной, придерживая пленника за локти. Спесь слетела с царевича; похоже, он сообразил, что превратился в такой же товар, как любой из рабов, привезенных с юга или севера. Правда, как предмет торговли он отличался от кушитов, аму и хабиру гораздо большей ценностью.

Темное лицо Урдманы посерело. То ли в пылу сражения он позабыл про Анх-Хора, Хассу и их отряд, то ли полагал, что они благоразумно отступили, а может, засели в холмах и ждут, когда начнется битва, чтобы прийти ему на выручку. Сейчас он походил на рыбу, выброшенную на берег: рот раскрыт, глаза выпучены, и пальцы шевелятся словно плавники.

– Мы не станем биться с тобой, разорять твои земли, убивать скотину и штурмовать Мендес, – сказал Пекрур. – Нет, не станем! Мы мирно удалимся, и Пемалхим заберет наследника в Гелиополь. Пема, сын мой, что ты сделаешь с ним?

– Что-нибудь придумаю, – отозвался я. – Мне нужен раб для чистки хлева и нужников. Если Урдмана не поторопится с возвратом святой реликвии, то через пару лет выгребные ямы в Гелиополе будут просто сверкать.

– Как ты считаешь, это понравится Петубасту?

– Не очень, старейший. – Я оглядел равнину и продолжил: – Тут больше тысячи людей. Все видят Анх-Хора перед строем наших воинов, и все понимают: Урдмана должен его выкупить. Если он будет не очень щедр, то царь об этом узнает, и дружбе между Танисом и Мендесом конец.

– Это верно. – Вождь Востока согласно кивнул. – Но если ты, сын мой, примешь царевича с почетом и будешь держать подальше от нужников, то царь, наверное, станет к нам благосклонен. Дарует привилегии в торговле, снизит пошлины и, может быть, пришлет отряды лучников, чтобы мы вернулись в эти земли и вместе наказали Мендес. Так?

– Так, – подтвердил я. – Великий Дом могуч! Фараон дунет в Танисе, поднимется буря в Мендесе!

– Если мы поможем.

– Конечно, поможем.

Урдмана закрыл рот и стиснул кулаки.

– Я… – прохрипел он.

– Да? – Хитрые морщинки забегали по физиономии старейшего.

– Я… я буду щедр.

– Насколько щедр?

– Ожерелье благородного Инара попало ко мне. Случайно… Этот потомок гиены, похитивший его…

– Клянусь Амоном и Мут*, его великой супругой, подробности мне не нужны! – Пекрур вскинул руку и поморщился – видно, рана беспокоила его. – Я и люди моего клана будут благодарны, если ты вернешь реликвию. Но этого мало.

Владетель Мендеса тоскливо вздохнул:

– Что еще? Чего вы хотите?

– Свободного доступа в порты. Никто не должен задерживать суда с нашим зерном, пересчитывать винные амфоры в трюмах и требовать даже самую малую часть. Еще я желаю, чтобы оружие из Хару, шерсть, пурпур и благовония из Джахи доставлялись к нам без препятствий. И в Гелиополь, и в Песопт, и в Медум, и в другие наши города.

– Договорились, – Урдмана кивнул головой, снял побитый шлем и вытер испарину с висков. – Это все?

– Все! Как – все? – Вождь Востока даже подскочил на месте. – Благая Исида! Разве ты не знаешь, как дорого нынче обходятся походы? Постройка кораблей, оружие воинов, их питье и еда? Одних быков, баранов и коз они сожрали больше сотни! И выпили озеро пива!