— Что это, Сандра? Стокгольмский синдром? — Макс отпустил ее руку и рассмеялся. — Он тебя похитил, ты находилась на волосок от смерти, а теперь пытаешься понять его? Нечего понимать! Он подонок, убийца-садист. Если бы ты знала, как по приказу Букмана мучили несчастную семью Вонг в Нью-Йорке, чтобы получить несколько важных для него документов… К твоему сведению, большинство гаитян в Майами честные, законопослушные. Они трудятся за мизерное жалованье, живут в ужасных условиях, но людей не убивают. А приехали они сюда из той же страны, что и Букман. Так что не надо сюсюкать. Давай оставим это либералам.

— То есть ты не способен сочувствовать? Поставить себя на место другого?

— Отчего же не способен? — Макс разозлился. — Я сочувствую людям, но тем, кто этого заслуживает, — жертвам таких монстров, как Букман. По его приказу истребляли целые семьи, включая детей, младенцев. И социальное неравенство тут ни при чем. Букман представляет собой зло в чистом виде. А изучать таких людей, как он, нужно в морге.

Макс отвернулся и посмотрел в окно. Небо затянули черные тучи.

Ему было не по себе. Зачем он раздражается? И вообще, как можно сердиться на Сандру, после того что она испытала? Макс хотел извиниться, но Сандра заговорила первой:

— Внутри твоей грубой сердитой оболочки находится достойный благородный человек, способный сострадать людям. Я увидела этого человека в тебе в тот день, когда мы встретились. Его лишь надо выпустить на свободу, пока не поздно.

— Для кого не поздно?

— Для тебя. Для нас. Букманы будут всегда. Уничтожишь этого, появится другой. А потом еще один. Они будут появляться и через много лет после тебя. Зло неистребимо. Ты не можешь изменить мир, но сумеешь изменить себя.

Зазвонил телефон. Это был Джо.

— Двадцать минут назад Кармин Десамур поселился в мотеле «Палас», рядом с аэропортом. Оттуда позвонил менеджер. Он видел Десамура по телевизору. Мы выслали группу.

— Где ты сейчас? — спросил Макс.

— В УГРО.

— Встретимся в гараже.

Он подошел к Сандре и поцеловал ее в щеку.

— Я должен идти.

Она встала, обняла его. Макс взял ее лицо в ладони, посмотрел в большие карие глаза и начал целовать. Очень не хотелось уходить.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я тоже тебя люблю, — произнесла она, отвечая на поцелуй. — Пожалуйста, будь осторожен.

— Обязательно.

В восемь утра Кармин расплатился в мотеле, где провел три дня.

Рейс в Буффало был в десять сорок пять, и у него оставалось время выполнить еще одно дело, прежде чем покинуть город.

Он поехал по Шестьдесят третьей улице, затормозил у тротуара, где стояла Хуанита.

Она подошла к машине, с приклеенной к губам улыбкой, шаря глазами по улице, нет ли поблизости копов. Чтобы узнать его, ей потребовалось несколько секунд.

— Садись, — промолвил Кармин.

— Куда мы поедем?

— Садись побыстрее!

Они отъехали.

— Тебя ищут копы, — сказала Хуанита. — Твой портрет в газетах. Я видела по телевизору.

— Я тоже видел. Не похож.

— Похож, но на рисунке ты красивее, — возразила она.

Он засмеялся.

— Леденца больше нет. Это по телевизору передали?

— Нет, но я слышала, что убил его ты.

— Кто тебе сообщил?

— Одна девушка. Я решила, это вранье. Все местные считают, что это придумал сам Леденец, чтобы задурить нам головы. Он много чего придумывал.

— Леденца больше нет.

— Значит, командовать нами опять будешь ты?

— Нет, беби, настали новые времена. Ты без работы. Я везу тебя домой. Где ты живешь?

— Перестань шутить, Кармин.

— Я не шучу. Это совершенно серьезно. Но у меня нет времени тебя убеждать, так что побыстрее говори адрес.

— Я не могу уходить отсюда.

— Почему?

— Обязана зарабатывать деньги.

Надо же, сколько страху нагнал на нее толстый подонок, как промыл мозги. Хорошо, что все закончилось.

— Леденец — труп, Хуанита. Труп! Ты ему ничего не должна. На улицу больше выходить не надо. Адрес. Быстро. Пожалуйста.