Пока им не везло. Букмана никто не видел. Люди отвечали недружелюбно, смотрели равнодушно, качали головами, а кое-кто даже посылал их куда подальше.

— Знаешь, что мне это напоминает? — произнес Макс.

— Ага. — Джо кивнул. — Либерти-Сити в прошлом году перед вынесением вердикта полицейским, которые убили Макдаффи.

Тогда все люди в том районе замерли в ожидании торжества справедливости, готовые взорваться. В атмосфере ощущалась такая же наэлектризованность, как сейчас.

Макс и Джо были в пуленепробиваемых жилетах. У Макса на коленях лежали две снаряженные боевые винтовки «ремингтон». Полиция находилась на боевом дежурстве, в воздухе кружил вертолет.

— А я их не осуждаю, — сказал Джо. — Гаитян в этом городе притесняют с той минуты, как они появились. Взять хотя бы кубинцев. Мы их выловили из воды, дали обтереться полотенцем, взяли на буксир, похлопали по спине, выдали грин-карты. А гаитян сразу отсылаем назад. Это несправедливо. На родине гаитянам приходится так же туго, как кубинцам на Кубе, если не хуже. Правда, Беби Док не коммунист, а диктатор-фашист, которого поддерживает наше правительство. Вот мы гоним гаитян, а Гаити в свое время помогал Америке в Войне за независимость.

— Да?

— Истинная правда.

— Откуда ты знаешь?

— Читал. — Джо посмотрел на Макса. — Тебе бы тоже не мешало что-нибудь почитать. Расширить кругозор. Узнать что-то об этих людях. Как они жили, откуда пришли.

Макс вздохнул:

— Ты говоришь, как Сандра.

— Ты имеешь в виду, что я такой же умный и начитанный?

— Так же меня достаешь.

— Она имеет право. Ты, Макс, умный, но темный. Блаженствуешь в своем невежестве.

Полицейские Алонсо Пенабас и Отис Мендел вошли в магазин «Металлоизделия Логана» на Второй авеню и сразу увидели двоих убитых.

Первый, в брюках хаки и белой футболке, примостился на боку почти у входа. Из раны в голове обильно текла кровь. На поясе пистолетная кобура, у ног черная кожаная спортивная сумка. Другой, старше, лежал за прилавком, сжимая в руке хромированный «магнум». У него кровоточила свежая рана на груди.

— Грабитель, наверное, взял то, что искал, а потом выстрелил в хозяина, почти в упор, — произнес Пенабас будничным тоном, лениво листая амбарную книгу на прилавке. — Только он не учел, что у того было чем ответить.

Первым выстрелы услышал Пенабас. Он с напарником Отисом Менделом дежурил на углу Пятьдесят четвертой улицы, наблюдая, как разрастается толпа протестующих, становясь похожей на гигантскую амебу. После шума в прессе по поводу смерти Эванса Дюкола им было предписано вести себя сдержанно и относиться к людям с уважением. Но над головами на всякий случай кружили два вертолета, а на границе Лимон-Сити стояли наготове группы спецназа и национальной гвардии, если протест перерастет в насилие.

Пенабас посмотрел на Мендела. Тот таращился в раскрытую спортивную сумку, как обычно таращился на аппетитную женскую задницу. Рот раскрыт, нижняя челюсть чуть подрагивает, язык облизывает нижнюю губу.

— Что там?

Мендел достал две пачки денег.

— Это не все. Тут тысяч десять-пятнадцать. Сотнями и двадцатками.

Пенабас присвистнул и улыбнулся:

— Что будем делать?

— Оформим как положено.

— Совершенно с тобой согласен. — Пенабас снова улыбнулся.

— А как насчет этого? — Мендел махнул рукой в сторону убитых.

— Сядем в машину и сообщим. Пока все не рассосется или… наоборот, взорвется, сюда никто не приедет. Пошли.

По дороге каждый строил планы, как поступит с деньгами. Мендел собирался купить какую-нибудь симпатичную девочку, ну и кое-что из хорошей одежды. Пенабас рассчитывал отдать долг двум букмекерам и сделать новые ставки.

Было солнечно, но облака уже стерли с неба голубизну. В Майами летом всегда так: гнетущая жара сменялась ливнем, от которого воздух становился не свежее, а еще хуже.

Впереди люди спешили на Пятьдесят четвертую улицу, много людей. Копы на них не смотрели, увлеченные мечтаниями, как потратят деньги.

— Полиция! — крикнула женщина сзади, но они не обернулись. — Полиция! Подождите!

Пенабас и Мендел остановились и развернулись. К ним, взмахивая руками, бежала крупная женщина в ярко-желтом платье.

— Роро убили! Убили Роро! — выпалила она, тяжело дыша.

— Кого, вы говорите, убили, мэм? — осведомился Пенабас.

— Роро! — выкрикнула женщина. Ей было лет двадцать пять, светлокожая, раскрасневшаяся, глаза выпучены. Она была близка к истерике. — Вон там, в магазине металлоизделий! Вам надо пойти туда сейчас!