— Соломон, я думаю, твое вуду тебя дурит. Никакие копы тобой не занимаются. — Элдон говорил не оборачиваясь, но не спускал глаз с темного силуэта в зеркальце заднего обзора.

Соломон не ответил.

Был вечер, начало одиннадцатого. Элдон поставил машину у тротуара, около своего дома. Погасил огни. Тяжелый день. Он измотался, хотел поскорее принять горячую ванну, поужинать и в постель, а вместо этого приходилось сидеть тут, вести беседу с Букманом. Этот подонок опять проделал свой коронный трюк — неожиданно появился на заднем сиденье. Опять приспичило поговорить. Элдон терпеть не мог эти беседы, потому что негр почти все время молчал, а говорить приходилось ему. Элдон раздражался, ему даже становилось не по себе.

Букман действительно особенный. Многие, с кем Элдон имел дела в прошлом, были словоохотливы. Некоторых невозможно было остановить. Отличались латиносы и итальяшки. Болтали без умолку, будто где-то внутри у них бил фонтан. Черномазые тоже не прочь пообщаться. Хорошо бы, если по делу. И говорили крикливо, нараспев, словно подражали своему кумиру, Джеймсу Брауну. А с выходцами с Ямайки Элдон вообще перестал иметь контакты. Из-за манеры разговаривать. Он не мог понять у них ни единого слова, а когда брал с собой переводчика, то не понимал ничего из того, что тот говорил.

Сейчас Букман сообщил, что неделю назад в магазин Сэма Исмаэля зашел какой-то человек, спрашивал насчет калабарских бобов и карт таро де Вильнёва. Сказал, что ведет исследования в университете, но фамилию не назвал. Но что толку, даже если бы назвал? Ведь любой коп, разнюхивающий что-то втихаря, не станет называть свою настоящую фамилию.

Значит, фамилии нет, но есть описание внешности. Шатен, короткая стрижка, голубые глаза, рост примерно метр восемьдесят, крепкого сложения, возраст — лет тридцать пять. Таких в полиции наберется тысячи три, включая Макса и Бреннана.

Но никто из них Букманом не занимался. Элдон проверил, перепроверил и снова проверил все подразделения. И федералов тоже. На это ушло четыре дня, которые и без того были загружены под завязку. Они уже как следует раскрутили дело об убийстве Мойеса, а тут Гном начал тормозить. Его люди в Вашингтоне пока не решили, сколько главных колумбийских наркодельцов надо брать. Считали, что арест большого числа латиносов за один заход — это слишком. Латиносы вообще имели привычку неожиданно сбиваться в кучу. Им не трудно, они говорят на одном языке. В последнее время латиносы приобрели очень большое политическое влияние, так что с ними надо действовать осторожно.

Теперь вот Букман опять приперся насчет человека в магазине. Даже если предположить, что им кто-то занимается, то это ерунда. Ничего ни у кого не получится. В делах полиции нет ни единой фотографии Букмана, ни более или менее подробного описания внешности. Вообще ничего — ни регистрации задержаний, ни номера карточки социального страхования, ни эмиграционных документов. Букман официально не существует. И все благодаря стараниям Элдона, который уничтожил все следы пребывания этого человека на земле, способствовал превращению его в фантом. Соломона Букмана арестовывали лишь однажды, в шестьдесят девятом году. Он перерезал горло негру, но дело закрыли из-за отсутствия доказательств. Так продолжалось по сей день. Элдон уничтожал показания свидетелей, которые хотя бы отдаленно могли описать внешность Букмана, и сразу сообщал ему. Однако большинство мифов о себе создал он сам, и, надо признать, с большим мастерством. Почти гениально. Букман использовал «двойников», совершенно не похожих на него, — безработных актеров и актрис. Выпускал вместо себя на разные деловые встречи. А если кто-нибудь за пределами очень узкого круга подельников, на свою беду, вдруг случайно, хотя бы мельком, видел его настоящего, этого человека незамедлительно ликвидировали.

— Может, кто-нибудь, о ком ты не знаешь? — произнес наконец Букман без интонации и эмоций, с легким французским акцентом.

— Маловероятно, — ответил Элдон. — В этом городе без моего ведома не ведется ни одно расследование. А как вообще Исмаэль выяснил, что он коп?

— Из-за карт.

О, тогда, должно быть, это правда, подумал Элдон. Он зевнул и театрально потянулся, намекая чертову негру, что его паранойя вуду ему наскучила. «И вообще, если ваша магия действительно так четко работает, почему вы не предскажете, кто победит в чемпионате США по бейсболу? На этом можно делать хорошие деньги законным способом, а не преступным».

— Ты слишком серьезно относишься к магии, — сказал Элдон.

Они сидели в молчании, неуютном, по крайней мере для Элдона. Интересно, как ведет себя Букман с другими? Ну, с членами банды или со своей женщиной, если она у него есть. Элдону в принципе это было безразлично, но он бы не возражал иметь об этом человеке какие-то подлинные сведения. За те тринадцать лет, что они вели дела вместе, всегда было вот так — разговор не разговор, просто сидели, перебрасывались словами, правда, важными. Речь шла о наркотиках, их доставке, деньгах и убийствах.

На улице было тихо — ни автомобилей, ни прохожих. Замечательный район, истинный оазис спокойствия. Все плохое происходило в других местах. Здесь проживали представители среднего класса и только белые. Если на этих улицах видели латиноса или негра, то это был либо почтальон, либо грузчик, доставивший мебель.

Элдон начал напевать под нос песню Фрэнка Синатры «Прошлой ночью, когда мы были молодые».

— Лишь глупец насмехается над тем, чего не понимает, — прервал его Соломон.