— Да. — Джо тяжело вздохнул, вспомнив документы и фотографии, которые прислали из полиции Нью-Йорка. — Федералы так ничего этого и не увидели, потому что тогда не освободили Пьера Жерома. Решили изменить условия соглашения. Заявили, что у них нет полной уверенности, не выдумал ли все это папаша Матисс, поэтому они отпустят парня домой, когда арестуют всех фигурантов. И еще они хотели, чтобы папаша Матисс свидетельствовал против Букмана на открытом суде. Матисс возразил, что так не пойдет. Краббе как раз вел переговоры по данному поводу, и тут его пристрелили вместе с Мойесом.

— Так что целью являлся не Мойес, а Краббе?

Джо кивнул:

— Да.

— Он что, не имел копий бумаг?

— Если даже имел, все равно они исчезли.

— А что с Матиссом?

— Убит. Утром четвертого мая — в день суда над Мойесом — Матисса, его жену и двоих детей перестреляли в их доме в Порт-о-Пренсе, когда они сели завтракать.

— А Пьер-Жером?

— Найден мертвым в камере.

— Он сидел в одиночке?

— Да. Кто-то подсыпал ему в овсянку толченого стекла. Старый трюк.

— Вот сволочь! — крикнул Макс, вставая. — Как это все удалось Букману провернуть?

— Очень просто, Макс, — купить можно почти каждого. А у ребят с наркотиками куча денег.

— Значит, Букман убрал всех за один день… в двух странах!

— Да.

Макс принялся мерить шагами гараж.

— Ты только подумай! Об этом знали лишь на самом высоком уровне! И нужно было все подготовить! А он провернул операцию за неделю!

— Да, получилось, — устало проговорил Джо. — Видимо, у Букмана везде свои люди. Это единственное объяснение.

— И чем теперь заняты федералы?

— Пытаются определить источник утечки информации. Затем опять возьмутся за Букмана. — Джо показал на бумаги: — Тут в конце сказано, что на него уже работает… кто бы ты думал? Тесть президента Гаити, Беби Дока Дювалье. Его зовут Эрнест Беннетт.

— Я уже ничему не удивляюсь, — мрачно отозвался Макс. Он загасил окурок и сунул в рот новую сигарету.

Джо знал, что внутри Макса вскипает гнев. Вначале холодный, потом горячее и горячее, а следом взрыв с криками и воплями, с готовностью чуть ли не биться головой о стену. Вскоре он спохватывался, шел в церковь, сидел там, приводил голову в порядок. Когда они находили мертвые тела пропавших детей, Джо видел на глазах друга слезы. Но слезы не горя, а гнева. Теперь к гневу Макса примешивалась тревога. Джо понимал почему. Он сам сегодня утром решил, что, может, следует прекратить расследование, ведь у Букмана длинные руки, дотянутся куда угодно. Добравшись до ближайшего телефона-автомата, Джо начал набирать номер Макса. Хотел разбудить и сказать, но вспомнил причины, почему он вообще все это затеял, и повесил трубку.

Макс сел на диван. Задумался. О Сандре. Мысленно увидел ее голову на подушке. Увидел Сандру в кухне, на стуле, в его рубашке, читающую газету. Вспомнил, как замер в дверном проходе, как смотрел на нее, а она не замечала. Любовался ее красотой, считая себя самым счастливым человеком на свете. Если они продолжат расследование, ей наверняка будет угрожать опасность. Но он не мог подводить Джо.

Макс рассматривал черный пол в масляных пятнах. Прогремели раскаты грома.

Кармин поставил темно-зеленый «форд» на стоянке супермаркета на Восьмой авеню и осторожно посмотрел на себя в зеркало. Дивно. Он всегда мечтал иметь прямые волосы, как у отца, и теперь его желание исполнилось. Конечно, это парик, но не такой примитивный, как у его девушек Пиковой масти или у белых пенсионеров с Саут-Бич, который того и гляди сдует ветром. У него парик настоящий — короткая прямая прическа из подлинных черных волос, разделенных посередине небольшим пробором, челка слегка спадает на правую бровь. Теперь он выглядел как настоящий кубинец.

Кармин уже пробовал однажды изменить прическу. Несколько лет назад сделал в парикмахерской «химическое распрямление». Это было замечательно — ехать вдоль залива Бискейн в автомобиле с открытым верхом, ветерок шевелит волосы. Прямо как белый парень с рекламы шампуня. Но надо было помнить, что этим вечером ему предстояло мытье. А он забыл. Мать, как положено, пришла в ярость и остригла ему волосы тупыми кухонными ножницами, почти выдрала. А потом засунула их Кармину в рот и попыталась заставить проглотить. Он чуть не подавился. Но все равно теперь, оглядываясь назад, вспоминая моменты восторга, какие он тогда переживал, Кармин думал, что это того стоило. Воспоминания у него не отнять.

Кармин не ограничился париком. Он полностью изменил свой имидж. Теперь он был маляром, работающим на покраске домов в Лимон-Сити. Купил подержанный пикап, восемь галлонов белой и желтой краски, кисти и другие принадлежности, положил все сзади. Надел спецовку цвета хаки, ботинки со стальными мысками. Закапал их краской разных цветов, чтобы они имели подержанный вид. Увидев его, Сэм заявил, что он выглядит как часть инсталляции на выставке Джексона Поллока. Кармин проверил свой маскарадный костюм на двух девушках Трефовой масти. Заговорил с ними по-испански, будто пытался снять. Они оглядели его и сказали, что бомжей не обслуживают. Кармин повернулся и отошел, очень довольный собой. Раз шлюхи признали в нем маляра, тогда и копов можно не бояться. Больше о происшествии в парикмахерском салоне ничего не сообщалось, но это не значило, что прекратились поиски.