– Больше всего на свете мне хотелось бы выдать Фумио замуж до того, как ей исполнится двадцать один. Однако устроить это будет трудновато, ведь она здесь, в Токио, а я в Вакаяме.

Хана не стала упоминать о предложении от Хидака. Вместо этого она попросила у госпожи Тасаки содействия в поисках подходящего мужа для своей дочери.

– Конечно-конечно. Оставьте мне несколько фотографий Фумио. – Голосок у госпожи Тасаки звенел, словно у девчонки, хотя она была лет на десять старше Ханы.

Хана не приняла всерьез ее слова, поскольку заговорила о замужестве дочери просто из вежливости и в общем-то не рассчитывала на помощь.

Две женщины поболтали еще немного – одна с характерным токийским выговором, другая на диалекте Вакаямы. Фумио чуть не погибла от скуки. Чувствовала она себя отвратительно, пояс-оби давил на ребра, даже конфеты, которыми ее угостили, не лезли в горло.

Отказавшись от предложения остаться на обед, Хана и Фумио вернулись в «Мураки-я». Не успела Фумио переступить порог своей комнаты, как тут же стащила с себя кимоно с длинными рукавами. Ее так и подмывало отпустить едкое замечание по поводу этого нелепого наряда. Но мать хмуро молчала, и она тоже предпочла попридержать язык.

Переодевшись в кимоно попроще, Фумио обнаружила, что мать неподвижно сидит, словно статуя, в углу комнаты. Девушка опустила взгляд и увидела у своих ног пакет из «Такасимая», в который следовало упаковать небрежно брошенное кимоно. Подкладка была мокрой от пота, и для начала надо было повесить ее на распорку и просушить, но Фумио даже не подумала об этом. Она, пожав плечами, небрежно свернула шелковую подкладку, потом само кимоно, испытывая отвращение к этому непрактичному наряду. Разве она не пыталась вырваться из сетей прошлого, когда женщины, облаченные в подобные сковывающие движения одеяния, не могли выразить себя? Но мать внушала ей такой страх, что Фумио была не в силах оказать открытое сопротивление. Девушка с грехом пополам засунула кимоно в пакет, раздумывая над тем, как было бы здорово показать матери революционную спортивную одежду, которую совсем недавно закупила женская гимназия «Отяномидзу».

Сделав то, что от нее ожидали, Фумио поднялась на ноги. Ощущая себя неловко в одном помещении с матерью, она начала бесцельно перекладывать книги в шкафу. Оглянувшись, вдруг увидела, что Хана открыла бумажный пакет и заново складывает кимоно. Фумио застыла на месте, наблюдая за изящными движениями ее рук. Обычно за всеми девичьими выступлениями против матери кроется не что иное, как элементарная ревность. Дочь понимает, что ей не дано сравниться с женщиной, которая гораздо мудрее, опытнее, свободнее ее, и не может вынести этого. И Фумио здесь не была исключением. Она стояла, прикусив губу, и сверлила мать взглядом.

Однако все старания Ханы пропали втуне. Фотографии так и не потребовались, по крайней мере в тот момент. Фумио твердо заявила отцу, который отправился в Токио сразу же по возвращении Ханы домой, что она и слышать не желает о браке по договоренности.

– Мне даже думать противно о том, что наша семья породнится с этими древними Хидака. Если вы заставите меня заключить помолвку, я стану газетным репортером и буду сама зарабатывать себе на жизнь, клянусь! Заодно докажу, что равные права означают в том числе и финансовую независимость.

Десять наборов фотографий были тайком разосланы по адресам заинтересованных лиц, и к осени поступили несколько предложений от главных ветвей знатных семейств и крупных землевладельцев Ямато и Сикоку, однако все их пришлось отклонить.

– Что есть землевладелец? Вот вы, батюшка, землевладелец, так что в моих венах тоже течет кровь землевладельцев. Какой позор! Землевладельцы поколениями копили в своих хранилищах богатства, заработанные непосильным трудом крестьян-арендаторов, а сами вели жизнь праздную и беззаботную. Кроме всего прочего, у меня имеются серьезные сомнения по поводу Сэйюкай. Мне кажется, что это просто сборище богатых землевладельцев, или я не права?

– Не надо так шутить. Ты только посмотри, сколько я работаю! Все организации, которые я создал – будь то Общество по использованию водных ресурсов или Общество цитрусовых садов, – все без исключения пекутся о благе простых крестьян. Да я каждый день без перерывов исполняю свои обязанности!

– Знаю, отец, и я очень уважала вас за это, когда жила в Вакаяме. Тогда я считала, что, занимаясь политикой, вы делаете людей счастливыми. Но после переезда в Токио мое мнение изменилось. Отец, если вы искренне желаете приносить людям пользу, надо начинать все сначала.

– Что за бред!

– Что есть политика? Старая партия Сэйюкай раскололась на две – Сэйю и новую Сэйюкай. В чем причины этого раскола, если не в борьбе за власть между членами партии? Некоторых вообще из политики изгнали.

– Фумио, давай обсудим все спокойно. Вот ты тут все о политике речь ведешь, но я ведь не член парламента…

– Мама говорит, что вы однажды станете государственным министром. А государственный министр – это политикан, не так ли? Да вы уже политикан!

– Не будь такой жестокой! Я вовсе не великий человек, каким меня считает твоя мать.