Хана отправилась в Токио к беременной Фумио, сочтя это своим долгом. Она ни на шаг не отходила от дочери и помогала ей по хозяйству. И хотя Фумио совсем не скучала по своему родному дому, после того как тошнота отступила, она пристрастилась к деликатесам Вакаямы. На завтрак будущая мать предпочитала белый суп мисо и маринованную редиску, нарезанную вдоль, как это было принято в провинции Кии. Поскольку как раз начался сезон ловли барико, Хана привезла Харуми огромное количество этой сушеной рыбки. Фумио жарила по две штуки три раза в день и съедала тушки без остатка, вместе с хвостом и плавниками.

– Как бы мне хотелось морского леща када, матушка. Он и сырой вкусен, и в супе. Я уже устала от той мерзости, которую выдают в Токио за рыбу.

– Думаю, все дело в океанских течениях, – ответила Хана. – В Токио вкусной рыбы днем с огнем не сыскать. Рыбу када поднимают из самых глубин океана близ Наруто, поэтому она такая вкусная и жирная. Она и в суси хороша, и в других блюдах.

– Ты абсолютно права! Я бы с удовольствием поела наших суси. Пожалуйста, попроси отца привезти немного из дому, когда он в следующий раз поедет в Токио.

– Хорошо, дорогая.

С первого дня свадьбы Фумио изо всех сил старалась стать преданной женой, но эти попытки быстро утомили ее, и теперь, забеременев, она вела себя с матерью точно избалованное дитя. Хана радовалась тому, что видит перед собой прежнюю Фумио, и с удовольствием поддерживала бесконечные беседы. Однако, когда Хана попыталась заставить Фумио почистить уборную, дочь наотрез отказалась поддерживать эту старинную традицию.

– Что за дурацкий предрассудок! В наш век науки нужно следовать рекомендациям гинеколога, а не древним предубеждениям. Если хочешь родить красивого ребенка, надо начинать заботиться о нем еще в утробе, а не чистить уборные, – заявила Фумио.

Все стены в ее спальне были увешаны фотографиями Рудольфе Валентино и Мэри Пикфорд.

– Когда я думаю о мальчике, то смотрю на Валентино. Эйдзи говорит, что девочка должна быть похожа на кинозвезду Мэри Пикфорд. Это он развесил здесь ее портреты.

Мать улыбнулась, услышав, с каким неудовольствием дочь объясняет ей наличие фотографий актрисы. Похоже, Фумио ревновала. Однако Хана не могла понять этой «заботы в утробе», согласно которой надо развешивать по дому снимки кинозвезд с рыжими волосами и голубыми глазами. Было бы куда лучше повесить портреты актеров Кабуки, таких как Эйсабуро и Фукускэ. Они, по крайней мере, японцы. Но молодая пара, судя по всему, увлекается иностранными фильмами, а не национальным театром.

Кадзухико, первый сын Фумио, появился на свет в конце декабря. Лежа на безупречно белых простынях в палате больницы Красного Креста, Фумио с гордостью заявила матери:

– Я не следовала предрассудкам, но ребенок все равно родился красивым!

На короткий миг перед глазами Ханы мелькнули белоснежные шарики амулета с надписью «Фумио, 22 года», однако она предпочла умолчать о своем приношении Мироку. Рядом с Фумио в крохотной колыбельке посапывал новорожденный младенец, завернутый в белое стеганое одеяльце.

– У него прямой нос. Очень на отца похож, такой же красавец.

– А мне кажется, он в Валентино пошел.

Фумио сгорала от возбуждения – к концу следующей весны Эйдзи ожидал перевода за границу. Скоро семья пересечет море и окажется в другой стране. Фумио с восторгом рассказывала матери, как будет растить своего мальчика в духе современности.

– Поживем – увидим, – вот и все, что ответила на это Хана.

Эйдзи направили в шанхайское отделение банка «Сёкин». В конце весны последнего года Тайсё [75] – года кончины императора Тайсё и смерти Ясу – Харуми пустились в плавание по Восточно-Китайскому морю.

Судя по первому письму из Шанхая, Фумио – жена и мать маленького мальчика – немного остепенилась. Но сейчас Хане было не до нее, ей предстояло срочно заняться другими делами.

На весну 1-го года Сева [76] была назначена свадьба Кадзуми и сына Кусуми – старинного семейства из провинции Ямато, которое уже давно добивалось ее руки. Хана изо всех сил постаралась сделать все как полагается. Свадьба второй дочери ни в коем случае не должна быть похожа на бракосочетание Фумио – вроде бы помпезное, но слишком уж простенькое в глазах представителей древнего рода.

– Какая суета! Ничего подобного не было, когда мы выдавали старшую дочь за бедного студента, – вздохнул Кэйсаку, наблюдая за лихорадочными приготовлениями к свадьбе.