— Поганцы! — громко крикнул я в потолок. — Вы не просто Совершенные, вы — совершенные негодяи!.. В вашем возрасте воровать стыдно! Хулиганы! Бандиты! Аферисты!

— Что ты так распыляешься? — поинтересовался входящий в кабинет Петров.

— Мерзавцы! — пожаловался я ему. — Пришли совершенные мерзавцы, заболтали меня, обозвали «побочным эффектом» и «игрушкой судьбы», отвлекли слуховой галлюцинацией и обчистили сейф, ворюги!.. Бороды седые, а со вести — во-от столечко!.. Стибрили Грааль…

— Хранители Грааля?! — загорелись глаза у Петрова. — Какие они? Что сказали? Как выглядят?

— Как старые уркаганы! — неистовствовал я. — В течение тридцати секунд взломали сейф и растворились в воздухе, «медвежатники» длиннобородые! Я с сейфом Калинкина минут десять бился, а они мой за тридцать секунд «щелкнули»!..

— Это к лучшему, — успокоил меня Петров. — Они знают, как обращаться со святыней, и уже не повторят прежней ошибки. От таких вещей, как эта чаша, лучше держаться подальше, Сергей. За ними охотятся, пытаются уничтожить, да и они сами… Никогда не знаешь, как они поведут себя в следующий момент. Пусть чаша хранится у них.

— Да?! Ты слышал бы, как они тут надо мной изгалялись! Сначала они заявили, что я являюсь «орудием рока» и все мои злоключения — не более чем роль мяча на футбольном поле! Если я и влетел в ворота, так это ещё не значит, что это моя заслуга, а не тех, кто меня туда «отфутболил»! Я-то воображал себя едва ли не героем!.. Это было моё единственное утешение после всех этих историй, а теперь?! Теперь оказывается, что я — обычный алкоголик, во время пьянки спаливший свечи Жеводана и устроивший пьяный дебош во время проведения ритуала…

— Ах, вот в чем дело, — протянул Петров, — Понятно… Но я же предупреждал тебя, что «герой» — это не всегда «идеальный персонаж». В переплетениях света и тьмы мы исполняем лишь крохотные роли, кто-то в большей степени, кто-то — в меньшей… Пока что тебя использовали, но ведь это лишь начало…

— Вот! Вот оно! Эти старые негодяи пугали меня тем же! Сперва намекнули, что я — «побочный эффект», а по том утешили, что в скором времени я вырасту до размеров «большого побочного эффекта»… Я им сказал, что этот номер со мной не пройдёт! И тебе то же самое повторю!..

— Увы, это зависит не от нашего желания или нежелания… Хочешь или не хочешь, но…

— Не хочу! Не хочу и не буду! Обрисовали перспективы: «Когда воскреснет Ариман, чтоб ты в три дня загнал его обратно в гроб копьём Одина, которое найдешь в катакомбах под камнем Изиды…» Приятно звучит, да?!

— Что-что-что? — заинтересовался Петров. — Под каким камнем?

Я поморщился, но пересказал ему пророчество старцев.

— Наверное, с помощью камня Изиды, — поправил Петров. — Так называют изумруд… Интересно. Я всегда считал, что в катакомбах Александро-Невской лавры хранится спрятанное Петром Первым копьё, принадлежавшее Александру Невскому, а до него самому Александру Великому — Македонскому. По преданию, именно этим копьём стражник пронзил когда-то тело распятого Христа. Это тоже одна из видных реликвий христианской веры. Считается, что оно даёт победу в ратном деле. Владея им, можно завоевать мир… Во всяком случае, так гласит легенда… Оказывается, там спрятано копьё Одина… А вот его-то «функций» я и не знаю…

— Все шмотки… Я имею в виду, все святыни по углам раскидали! Собирай теперь… Много в мире ещё этих… талисманов?

Петров сочувственно вздохнул и чиркнул себя ребром ладони по горлу:

— Во!.. У каждой религии не меньше дюжины… А вот сообщением о попытке воскрешения Аримана ты меня расстроил. До меня доходили слухи, что какая-то секта якобы пытается вернуть в этот мир страшного бога Зла и Тьмы, но, откровенно говоря, я не предавал этому особого значения. Не верилось. Слишком сложный ритуал, требующий таких усилий и таких жертв, что даже думать об этом как-то… Знаешь, кто он такой?

— Не знаю и не хочу знать… Здоровей того бугая, который «наложил на себя руки» этой ночью?

— Несравнимо, — тихо ответил Петров. — Это все равно, что сравнивать лягушку и вола. И что самое отвратительное — это может случиться в любой момент. Слухи о попытках его воскрешения доходили до меня ещё четыре месяца назад… Они не намекали, когда это может случиться?

— Нет. Но коль возможна такая перспектива, то я срочно беру отпуск и отбываю куда-нибудь на Север. Пусть «силы рока» ищут мне замену. Больше я заниматься этим не хочу, а у чукчей никогда ничего не случается. Они, наверное, даже о революции не слышали. Буду жить в юрте, пасти оленей, убирать снег, но со всей этой чертовщиной я больше дел не имею!..

Петров молчал, глядя на меня с каким-то странным сочувствием.

— Не имею! — упрямо повторил я. — Не хочу я быть ни героем, ни Стражем, ни «побочным эффектом»…

— Карма… — начал было Петров, но в этот миг отдел наполнил страшный, полный неописуемой ярости рев.

Стены дрогнули, а в шкафу задребезжали спрятанные мной стаканы. Эхо долго тянуло последнюю ноту холодящего душу крика. И тем кошмарнее была наступившая за ним тишина…

— Что это было? — шепотом спросил я испуганно присевшего Петрова.