— А почему ты считаешь, что я принимаю нелепые решения? — спросил Симеон.

Наступила короткая пауза.

— Я причинил тебе хоть какой-то вред? — спокойно продолжал он. — Вытащил из-под тебя стул, забрал у тебя самую необходимую мебель?

— Ты пытаешься превратить меня в некое подобие африканской принцессы и при этом спрашиваешь меня же, почему это я считаю твои решения нелепыми? — парировала Исидора.

— Что ж, это понятно.

Симеон решил, что слышал достаточно. Его подбородок напрягся, но не успел он и рта раскрыть, как Исидора набрала полную грудь воздуха.

— Наш брак никогда не будет действительным, — заявила она. — Никогда!

Он снова попытался заговорить, но она вновь перебила его:

— Мне казалось, что если я смогу помогать тебе, то ты со временем будешь относиться ко мне как к партнеру, — громко проговорила Исидора. — Какой же я была дурой! Для меня важно жить с человеком, который уважает мою точку зрения, хочет быть рядом со мной, который…

Симеон встретил ее взгляд.

— Но ты мне очень нравишься, Исидора.

— Знаешь, мне почти хочется тебе верить, — покачала она головой. — Правда, одновременно я бы хотела, чтобы это не имело для меня никакого значения. Но увы, это не так. Когда-то в те десять лет, которые мы провели врозь, хотя уже должны были стать мужем и женой, я раздумывала, понравишься ли мне ты. Но мне и в голову никогда не приходило, что это я могу не понравиться тебе такой, какая есть. Думаю, во мне говорило тщеславие.

— Ты мне очень нравишься, — повторил он.

Исидора продолжила, словно не услышав его:

— Возможно, это моя вина. Наверное, мне следовало быть более покорной в возрасте шестнадцати лет. Но сейчас слишком поздно об этом говорить. Я не могу перестать быть личностью лишь потому, что тебе нужна жена, которая не говорит по-английски. — Она огляделась по сторонам. — Так почему же ты не женился на принцессе?

— Я был обещан тебе, — ответил Симеон.

— Позволю себе заметить, — язвительно проговорила Исидора, — что ты уже был в ту пору женат. На мне. Но все в порядке. Как сказал нам поверенный, мы вполне можем аннулировать наш брак.

— Нет, не можем, — возразил Симеон. — Мы по-настоящему вступили в брак, так что подтвердили его.

— Но я же не беременна, — сквозь зубы процедила она. — Не беременна!

Симеон едва не спросил ее, откуда ей это известно, но слова застряли у него в горле.

— О! — только и смог выдохнуть он.

— Никто и никогда не должен узнать, что я по глупости — импульсивно, как, без сомнения, скажешь ты, — разделась перед тобой, чтобы добиться хотя бы хиленькой интимности. Уверена, что мой следующий муж будет более понятлив.

— Твой следующий…

Их глаза встретились.

— Ты же не хочешь иметь такую жену, как я, Симеон.

— Я…

Похоже, ему не суждено договаривать начатое, когда они рядом. В ее глазах вспыхнула злоба, как у попавшего в капкан зверя.

— Я не желаю зарабатывать любовь, отказываясь от способности принимать решения, от которых зависит мой образ жизни, — заявила Исидора.

Ну что он мог на это сказать?

— Ты еще найдешь себе подходящую женщину, — промолвила она с усмешкой. — Я бы сказала, что тебе следует обращать внимание на молоденьких девушек. Может быть, твоя мать сможет подыскать тебе подходящую невесту — это куда лучше, чем сочинять всякие истории обо мне. А я уезжаю завтра же утром.

— Что?!

— В Лондон, — продолжила Исидора. — Я сообщу поверенному, что мы начнем процедуру аннулирования брака, а он, надеюсь, сообщит мне, какие основания лучше всего назвать.

— К чему так торопиться? — спросил Симеон, внезапно почувствовав себя разбитым и усталым.

— В этом есть необходимость. Мне уже двадцать три года, — сказала Исидора. — А большинство невест вступает в брак в шестнадцать, Симеон. Мне уже двадцать три! Думаю, ты простишь меня за то, что я так спешу.

Он схватил ее за руку.

— Похоже, ты обезумела!

— Без сомнения! — вырвалось у нее. — Поскольку я не понимаю, почему мне не пришло в голову аннулировать наш брак уже несколько лет назад.

— Ты моя!

— Только не веди себя так, будто я принцесса из пустыни, на которую ты можешь кричать. — Исидора вырвала у него руку.

— Ты и я…

— Не существует никаких «ты и я»!

— Прошлой ночью ты так не думала, — напомнил Симеон.