— Ладно. — Ахмад отключил телефон и, обернувшись, увидел Сейрана. — Я же тебе велел уходить, — крикнул Ахмад, — что ты здесь делаешь?

Снаружи донесся шум подъехавшей машины.

— Черт возьми, — разозлился Ахмад, — иди в кабинет. Возьми там большую палку и носа не высовывай. Даже если меня убьют. Понял?

— Понял, — кивнул Сейран и убежал.

— Ну ладно, сволочи, — ухмыльнулся Ахмад, — давайте, заходите. Посмотрим, что вы будете делать…

Рэкетиры просто так не приходят. И Ахмад замер в ожидании, приготовившись к самому худшему. Но вместо боевиков в магазине появился невысокого роста худощавый мужчина в темном костюме, при галстуке.

— Какой вы, однако, упрямый, — сказал он с нотками осуждения в голосе, покачав головой. Прошел к прилавку, осмотрелся. — Неплохой магазинчик.

— Что вам нужно? — спросил Ахмад.

— Неужели не понятно? — улыбнулся мужчина. — Вы выставили за дверь людей, даже не поинтересовавшись, кто их послал. А потом будете обижаться, когда у вас появится куча проблем.

— О своих проблемах подумайте, у меня их нет и не будет.

— Ну зачем вы так, — улыбнулся мужчина, поправляя галстук, — я ведь могу подумать, что вы честный человек. А вы человек нечестный. И все вокруг это знают. Торгуете наркотиками, совращаете, так сказать, несовершеннолетних. И еще грозите мне проблемами.

— Я не торгую наркотиками, — решительно заявил Джанкишиев, — обыщите мой магазин, и, если найдете хотя бы грамм, я буду платить вам.

— Не сомневаюсь, что не найдем. Конечно, вы не торгуете наркотиками. Вы оптовый перекупщик. Перевалочный пункт. Получаете товар и оптом его сдаете. Нам все известно. Но это не меняет дела. Просто вы получаете гораздо меньший процент, чем могли бы получать, если бы сбывали наркотики непосредственно продавцам.

— Убирайтесь! — закричал Ахмад.

— А вот это уже серьезно, — холодно заметил незнакомец, — даю вам на размышления день. Или вы завтра в два часа платите деньги, или вас навещают ваши старые знакомые с очень неприятными для вас последствиями. Выбор за вами.

— Вон отсюда!

— Надеюсь, вы предпочтете первое. А за грубость я вам начислю проценты. И попрошу Женю взыскивать их неукоснительно. Как вы думаете, двадцать процентов за грубость достаточно?

— Я не желаю с вами разговаривать! Убирайтесь!

— Тогда двадцать пять. Итого две пятьсот. До свидания. Приготовьте к завтрашнему дню деньги. — Незнакомец кивнул и вышел из магазина.

Джанкишиев в изнеможении прислонился к прилавку. Вздохнул. Кажется, у него появились проблемы. Вдруг он услышал за спиной шаги и резко обернулся. Это был Мамед-ага, тот самый оптовый покупатель, с которым столько лет торговал Ахмад. Он ворвался в магазин в сопровождении боевиков.

— Где они? — крикнул Мамед-ага, мужчина лет тридцати восточного типа, с узким лицом, пышными усами, вьющимися волосами, черными густыми бровями и носом с горбинкой. — Куда подевались?

— Уехали, — устало ответил Ахмад, — они требовали деньги. Твои деньги, Мамед-ага. У меня лишних нет. Значит, две с половиной тысячи я должен отдавать из твоих.

Мамедага выругался. Стремительный и энергичный, он был известен на всех базарах города.

— Кто это был? — зло спросил он.

— Не знаю. Сказали от Жени-Истребителя. Знаешь такого?

— Знаю немного. Беспредельщик он. На чужую территорию полез. Здесь не его район. Беспредельщик, — гневно повторил Мамед-ага.

— Они ничего больше не говорили?

— Они нет. Только недавно заявился еще один. При галстуке, интеллигентный такой. Не кричал, не ругался, только деньги требовал. Еще двадцать пять процентов прибавил за то, что я выгнал его.

— Высокий, худой?

— Точно, — кивнул Ахмад.

— Их человек, — сплюнул Мамед-ага, — знаю я этого гада. Он давно с Чиряевым. Толик Шпицын. Его вся Москва знает. «Щипцами» кличут за его хватку.

— Что же мне делать?

— Ничего. Живи как раньше. Скажи только, что он тебе говорил?

— Обещал завтра прийти за деньгами в это же время.

— Завтра, — ухмыльнулся Мамед-ага, — ладно, завтра мы ему отходную и пропоем.

— Я столько лет здесь работаю, Мамед-ага, и никогда ничего подобного не было.

— И не будет. Женя, видно, решил мускулами поиграть. Показать, кто здесь хозяин. Так что без отходной нам не обойтись. Иначе они нас съедят. Эти ребята слов не понимают. На силу мы им силой ответим. По-другому нельзя.

— Они в своем городе, — возразил Ахмад.

— А мы на своей территории, — стоял на своем Мамед-ага, — знаешь, сколько мы платим за разрешение здесь работать. Всем платим. От хозяев рынков до постовых милиционеров, от мэра до прокурора. И завтра мы их проучим.

— Ты понимаешь, что говоришь? У меня семья, дети. После того, что случится, я больше не смогу здесь работать.

— Ты и так не сможешь, если мы сейчас промолчим. Пойми, Ахмад, другого выхода нет. Уступим раз — они нам на голову сядут. Мы чужаки, это ты верно сказал. И должны держаться все вместе. Через твои руки столько денег прошло, а ты все боишься. Ты завтра даже из магазина не выйдешь. Все сделают мои люди. Я же не предлагаю тебе стрелять. Сиди в своем магазине, будто знать ничего не знаешь.