Глядя на смущенную Валентину, Уил благодарил судьбу за то, что она наделила его обликом Ромена, отличавшегося хладнокровием и невозмутимостью. Если бы не самоуверенные манеры гренадинца, Уил вел бы себя сейчас как растерянный юнец. Теперь он понимал, что женщин интриговала непредсказуемость Ромена. Он обладал неотразимым обаянием, перед которым не могла устоять ни одна красотка.

Душа его плясала от радости. Он был счастлив находиться наедине с любимой. Оба чувствовали себя неловко. Сердце бешено колотилось, грозя выпрыгнуть из груди. К горлу подкатывал комок, и ему было трудно дышать. Точно такие же ощущения он испытывал в момент их первой встречи. Ему хотелось признаться ей в своих чувствах, сказать, что он скучал по ней, что любит ее больше жизни, но он молчал.

Королева жестом пригласила гостя сесть, и Уил опустился на стул у стоявшего возле окна столика. Валентина села напротив. Уил надеялся, что Ромена, не знавшего, что такое смущение, трудно будет вогнать в краску. Сам он при первой встрече с Валентиной постоянно краснел и заикался.

– Я все еще не могу привыкнуть к этой комнате, – с улыбкой призналась королева. – Вы же знаете, что это кабинет моего отца. Иногда я чувствую его присутствие здесь.

Уил видел, что Валентина сильно возбуждена, но не знал, в чем причина ее волнения.

– Ваш отец был отважным человеком, – промолвил он. – К сожалению, наемники превосходили нас численностью, ваше величество… Простите, что заговорил об этом. Не хотелось бы бередить душевные раны.

– Ничего, – прошептала королева и машинально тронула гостя за руку – он тут же накрыл ее кисть своей ладонью.

Валентина не вздрогнула, не отпрянула, не вырвала руку, а замерла, ощущая исходившее от ладони гренадинца тепло. Никогда прежде ей не доводилось испытывать столь острые чувства. Дремавшие долгие годы желания просыпались в ней.

Пытаясь избавиться от наваждения, Валентина откашлялась.

– Я знаю, что вы и Уил Тирск храбро сражались, защищая моего отца, – сказала она. – Я признательна вам за это. Моргравиец и гренадинец бьются за бриавельца – какая ирония судьбы!

Она замолчала, и в комнате воцарилась тишина.

– Один маленький мальчик с нетерпением ждет встречи с вами, – снова заговорила Валентина, переводя разговор на другую тему.

Воспоминания об отце всегда причиняли ей боль.

– Финч? – оживился Уил. – Как он поживает?

То, что Корелди беспокоился о мальчике, растрогало Валентину. С каждой минутой этот человек все больше нравился ей.

– У него все хорошо.

Уил заметил неуверенный тон королевы.

– Что-то не так? – быстро спросил он.

Валентина протянула ему кубок вина, ругая себя за то, что не сумела скрыть эмоции. Корелди разговаривал с ней так, как будто они были старыми друзьями, но Валентина еще плохо знала его и не могла доверить ему свои секреты.

– Нет-нет, все отлично, – заверила она гостя, очаровательно улыбаясь. – Прошу вас, отведайте вина, отец очень любил именно этот сорт.

Улыбка Валентины заставила Уила моментально забыть о Финче. Он пригубил кубок.

– Да, превосходное вино, спасибо.

Валентине было приятно, что гость по достоинству оценил вино из королевских погребов. Некоторое время они молча наслаждались восхитительным напитком.

– Могу я быть с вами откровенной, Ромен? – наконец снова заговорила Валентина.

Уил кивнул.

– Мне бы этого очень хотелось.

– Ну, хорошо, в таком случае признаюсь вам, что я нахожусь в трудном положении. Вы с оружием в руках защищали моего отца, хотя непонятно, что толкнуло вас на этот подвиг, вы сражались бок о бок с человеком, которому я полностью доверяла. Кстати, этого человека вы должны были убить. О том, что Уил Тирск погиб в том бою, нам известно только с ваших слов. Вы, конечно, достойны уважения за то, что не бросили труп молодого генерала, а доставили его на родину, в Моргравию, а потом спасли из темницы сестру Тирска. Вы поступили благородно, ничего не скажешь. Казалось бы, вы заслуживаете доверия… но…

Уил хотел что-то сказать, однако Валентина остановила его.

– Подождите, выслушайте меня до конца. Я хочу сказать следующее: я не уверена в том, что, доверившись вам, не раскаюсь потом в этом. Мне непонятны мотивы многих ваших поступков.

– Ваше величество, – промолвил Уил, снова взяв руку королевы, – я писал в своем письме, что хочу верой и правдой служить вам и Бриавелю. Это мое искреннее желание!

– Но почему оно у вас возникло?

– Я любил Уила Тирска, это был достойный человек. Перед смертью он взял с меня слово, что я буду служить вам, не щадя своей жизни.

Валентина была потрясена его словами.

– Но почему он заставил вас дать ему такую клятву?

– Все его мысли были о вас, – промолвил Уил. Теперь, приняв облик Ромена, он мог признаться Валентине в своих чувствах. – Он любил вас, ваше величество.

Валентина на мгновение потеряла дар речи. Она смотрела на своего собеседника широко распахнутыми от изумления глазами.

– Но мы были чужими людьми, – справившись с удивлением, промолвила королева. – Мы познакомились с ним за пару часов до его гибели!