Отец сидит рядом с хором и внимательно слушает проповедь жены. Хилди вспоминает, как за ужином у него в руках дрожала ложка, которую он нес ко рту под тяжелым взглядом М.М. Вот отец, вот мать, вот Дженни Роуз, которая тоже обычно смотрит в пространство и которую никто кроме Хилди не видит.

Теперь Хилди легче смотреть на Дженни Роуз, чем на всех остальных членов семьи. Дженни Роуз сидит на деревянной церковной скамье рядом с ней, касаясь коленом ее колена. Хилди знает, что сестра держится здесь только огромным усилием воли. Это все равно что сидеть рядом с гигантской спичкой, которая чиркнула о коробок, но не стала загораться. Дженни Роуз теперь настолько сильна, что может сдвинуть церковную крышу, превратить в вино сок из трапезной, ходить по воде. Как может М.М. не видеть этого, глядя с кафедры на их скамью и не замечая племянницу, будто Дженни Роуз уже нет? Будто ее никогда не было?

А Хилди видит Дженни Роуз, даже закрывая глаза во время благословения. Дженни Роуз сидит, сложив руки в каком-то выжидательном жесте. Нога ее рядом с ногой Хилди мелко дрожит. Или, может быть, это нога Хилди дрожит под тяжестью голоса матери и невыносимой умоляющей улыбки отца. В этот момент она все на свете бы отдала, чтобы стать невидимой для всех, как Дженни Роуз. Такой же сумасшедшей путешественницей.

В понедельник приходит почта с письмом от родителей Дженни Роуз. Хилди вытаскивает конверт из общей пачки. Майрон наблюдает за ней, переминаясь с ноги на ногу. Ему очень неуютно в одном доме с Дженни Роуз.

Все выходные он тренировался — писал две короткие фразы, стараясь копировать почерк в старых письмах. Хилди осторожно открывает конверт над горячим чайником. Свет в спальне включается, выключается, опять включается. Хилди чувствует, как ее затягивает в чайник, в горячую воду. Можно утонуть… там так глубоко, а она становится все меньше и меньше… она испуганно встряхивает головой.

Они спускаются в нижнюю комнату и залезают под стол, где Хилди торопливо просматривает письмо. Майрон, собравший уже целую коллекцию самых разных стержней, тонкой черной пастой приписывает постскриптум: «Нам так не хватает тебя, милая Дженни. Пожалуйста, приезжай скорей».

— Совсем не похоже, — говорит он, протягивая письмо Хилди. Она кладет его обратно в конверт и заклеивает. Какая разница, похоже или нет — Дженни Роуз все равно готова ринуться к ним. Дело не в почерке, понимает вдруг Хилди. Просто ей нужен свидетель, свидетель тому, что сейчас произойдет.

— Я видел твоего отца, — сообщает Майрон. — Он ночевал у нас дома.

— Папа уехал на конференцию.

— Он всю ночь был у нас. Когда я собирался в школу, он спрятался от меня. В комнату матери.

— Все ты врешь! Папа уехал в Висконсин! Он нам звонил из гостиницы. Как он мог ночевать у вас, если был в Висконсине? По воздуху переместился, что ли?

— Ну, ты же веришь, что Дженни Роуз может переместиться в Индонезию, — усмехается Майрон. Щеки у него становятся ярко-красные.

— Убирайся отсюда. — Хилди прижимает ладонь к ноге, чтобы ему не врезать.

— Ты совсем съехала с катушек. Как твоя Дженни Роуз. — Майрон вылезает из-под стола и уходит, изо всех сил выражая презрение затылком и спиной.

Оставшись одна, Хилди раскачивается вперед-назад, держа в руке письмо, будто нож, и думает о Дженни Роуз. Как она будет исчезать?

Неравнодушная к театральным эффектам, Хилди надеется, что ее труды увенчаются ярким финалом. Что Дженни Роуз предстанет перед ней в своем истинном обличье. Что она наконец увидит таинственное существо, которое, по мнению Хилди, живет в ее двоюродной сестре, как в стакане воды живет целый океан. Что глаза у этой странной девочки вспыхнут молниями, а голос загрохочет, как гром, что она вылетит в окно и облачком дыма растворится в воздухе. Должна же Дженни Роуз чем-нибудь отплатить Хилди за ее доброту — за честно разделенную пополам комнату, за подделанное письмо, за возможность вернуться к родителям.

В доме сейчас никого. Джеймс, которому два месяца назад исполнилось семнадцать, ушел регистрироваться в призывную комиссию. Папа еще в Висконсине (Майрон такой враль!), а мама в церкви. Минут через десять Хилди отдает письмо Дженни Роуз, по-прежнему лежащей на кровати.

Хилди садится напротив и смотрит, как сестра открывает конверт. Похоже, расчет был неверен, постскриптума мало… Дженни Роуз просто сидит, склонившись над письмом. Не вскакивает, не кричит, ничего ТАКОГО не делает. Просто сидит, опустив глаза в исписанный листок на коленях.

Потом Хилди замечает, как крепко сестра держит этот листок. Потом Дженни Роуз поднимает голову — лицо ее светится от радости. Глаза горят зеленым огнем, даже воздух вокруг нее искрится. Хилди чувствует знакомый запах дождя и раскаленного металла.

Дженни Роуз встает. За ней, как плащ, тянется струящийся жар. Слышится нарастающее жужжание, словно в комнате роятся невидимые пчелы. У Хилди волосы встают дыбом. Шкаф с шумом распахивается, в столах выдвигаются ящики, и все содержимое сыплется на пол. Одежда со свистом взлетает, хлопая рукавами по потолку. Учебники раскрываются и порхают вокруг, как летучие мыши, апельсины из синей вазы на ночном столике взмывают вверх и кружатся вокруг Дженни Роуз, все быстрее и быстрее. Хилди поспешно пригибается — тюбики губной помады выскакивают из ящика и устремляются к сестре, как маленькие серебристо-оранжевые, черно-розовые пчелы. Все вокруг жужжит и летает, ни одна вещь не стоит на месте. И тут…