Кофе убежал, оторвав его от мыслей о прошлом. Адам схватил подол рубашки, выбившейся из штанов, и с его помощью снял горячий кофейник. С фаянсовой чашкой крепкого напитка вернулся к столу.

И опять его мысли обратились к Бренди Эштон. Адам подавил сочувствие и ожесточил свое сердце. Он напомнил себе, что ведь сумел же он справиться с тяжелым бременем, которое выпало на его долю после смерти родителей. Цыганка сумеет позаботиться об одной маленькой девочке и о себе.

Она добилась большого успеха в своем деле. Весь его городок был прекрасным доказательством этому. Вы только посмотрите, как быстро она добилась расположения горожан. А, кроме того, Сюзанна, конечно, будет рада услышать, что он избавился от нее.

Адам отхлебнул испорченный кофе и поморщился. Уши снова вспыхнули, когда он вспомнил, какой скандал учинила Сюзанна накануне.

Проводив Мэгги Беллоуз домой, он заехал к доктору, чтобы извиниться перед Сюзанной за испорченный вечер. Но она была слишком раздражена, чтобы выслушать его доводы.

Обычно она была нежна и дружелюбна с ним, вот почему он продолжал встречаться с ней. Но иногда она показывала ему другие стороны своего характера, как, например, прошлым вечером. И это являлось одной из причин того, что, несмотря на ее просьбы, он не спешил сделать официальное предложение, когда заходила речь о продолжении их отношений.

Сюзанна отказывалась понимать, почему он чувствовал себя обязанным помогать не только Мэгги, но и всем остальным жителям города. Она только что не приказала ему избавиться от коробейницы и ее сестры, — факт, который причинял ему неприятное чувство беспокойства, как это было всегда, когда он вспоминал ее нытье. Бренди Эштон и ее снадобья сокращали практику доктора и тем самым уменьшали поступления в кошелек Сюзанны.

Он отбросил мысли о Сюзанне и задумался о Мэгги. Вспомнив о ней, он решил снова проведать ее и мальчиков. С тех пор как пару лет назад ее муж сбежал, для Мэгги настали тяжелые времена. А болезнь ребенка только увеличивала страдания.

Адам надел шляпу. Он подумал, что мог бы завернуть по дороге и в свою хижину. Он не был там после своего приезда, а возвращаться к тете Кармел, пока она сердится, не имело смысла.

Бренди остановила фургон и взглянула на сестру.

— Не слишком привлекательное место, а? — заметила Дейни, досадливо хмурясь.

Обе оглядели покосившуюся маленькую лачугу, окруженную высокой травой. Вчера, увидев, как с Мэгги поехал шериф, Бренди решила, что будет разумнее подождать с выполнением ее плана до утра. Ей не хотелось встречаться с шерифом у Мэгги сразу же после их столкновения.

— Кажется, мы приехали, — сказала Бренди. — Человек из шорной мастерской сказал, что мы не сможем проехать мимо хижины, если будем придерживаться дороги до второго поворота. А потом, взгляни-ка!

Во дворе, заваленном ржавыми сельскохозяйственными орудиями, стояла повозка, на которой Мэгги с сыновьями уезжала из города. На заднем крыльце на веревке, натянутой между столбами, висело белье.

— Пойдем, — сказала Бренди, беря поводья и слегка натягивая их.

Они въехали во двор и увидели, как из высокой кукурузы на них уставились два маленьких личика. Перемазанные, с заплатами на штанишках и босые, мальчики внимательно следили, как оранжево-зеленый фургон приближался к ним.

Дейни улыбнулась и помахала рукой, подзывая маленького Даррела, с которым накануне провела немного времени. Узнав ее, близнецы вылетели из кукурузы и побежали к фургону.

— Привет, Дейни, — поздоровался Даррел, взбираясь по спицам колеса, еще продолжавшего вращаться. Меньший мальчик, Дэвид, держался позади, но Бренди видела, как от любопытства расшились его глазенки.

— Он такой маленький! Вы действительно живете в этом фургоне? А там не холодно? Там точно тесно. В нем есть кровати, или вы спите под ним?

Бренди усмехнулась и установила тормоз. Она спрыгнула на землю, пока Дейни терпеливо отвечала на все вопросы Даррела. Дэвид держался с другой стороны фургона. Бренди улыбнулась ему.

— Твоя мама дома? — спросила она. Он кивнул.

— Как ты думаешь, она не будет возражать против гостей?

Вместо ответа он повернулся и побежал на крыльцо. Дверь была открыта, и Бренди было слышно, как, влетев в дом, он зовет мать.

Мэгги Беллоуз появилась из дома, когда Дейни и Даррел вылезали из фургона. Она вытирала руки о заштопанный фартук, ее платье было явно очень старым. Волосы стянуты мужским носовым платком и закручены в узел.

Бренди спросила себя, неужели эта женщина не может позволить себе купить даже шпильки, и решила, что, должно быть, в город она надевала свое лучшее платье.

Девушка взглядом окинула жалкий садик у крыльца.

— Надеюсь, мы не потревожили вас, — сказала она, подходя ближе.

— Нет, все в порядке, — ответила Мэгги, закрывая руками заплаты на ситцевом платье, словно пытаясь незаметно привести себя в порядок.

— Я Бренди Эштон. Вчера мы встретились в магазине.

— Да, я помню, — произнесла Мэгги, нервно оглядываясь через плечо. — Не хотите ли, гм, войти в дом?