— А вдруг она могла бы помочь?! — крикнула Кармел, останавливая его на полпути.

Адам обернулся и опустил голову.

— Она шарлатанка, тетя Кармел. Как все остальные. Она едва выросла из пеленок, — преувеличил он.

— Ты мог бы дать мне возможность увидеть ее или поговорить с ней. Кому бы это повредило?

— Тебе, — прошептал он, столкнувшись с ее застывшим взглядом. — Как и раньше, в конце концов, именно ты страдала и испытывала разочарование. И я больше не допущу этого. Никогда, тетя Кармел.

Он собрался уходить, но был снова остановлен ее словами:

— Я больше не могу быть прикованной к этой коляске, Адам. Просто не могу.

Он не обернулся. Ему нечем было убедить ее. За два года Кармел не смирилась со своим параличом, и он сомневался, смирится ли она вообще когда-нибудь. Через неделю после дорожного происшествия доктор сказал им обоим, что из-за ее возраста бедро никогда не срастется. Но Кармел отказалась согласиться с этим диагнозом, настаивая, что врач некомпетентен и страдает старческим слабоумием.

Доктор действительно был стар, и его методы лечения давно устарели. Но Адам возил Кармел в Оклахома-Сити, и тамошний хирург подтвердил диагноз. Однако тетка никогда не оставляла попытки найти чудодейственное лекарство. Она верила всем шарлатанским объявлениям в газетах, которые попадались ей на глаза, и потратила все свое небольшое состояние на «чудодейственные» снадобья.

Но единственным чудом было то, что она все еще не сдалась и не смирилась со своей неподвижностью. Каждый раз, когда Адам наблюдал, с какой надеждой она носится с очередной бурдой, у него разрывалось сердце.

Сейчас, выходя из гостиной и поднимаясь по лестнице в комнату для гостей, расположенную на втором этаже, Адам ощутил знакомую боль. Снимая рубашку, он чертыхался. Никто больше не причинит ей боли! Даже та прекрасная темноглазая цыганка, которая, как он подозревал, не симулировала невинность.

Колокольчик над дверью громко звякнул, когда Бренди вошла в магазин. Она оставила Дейни навести порядок на полках с бутылками, пока она сходит купить несколько необходимых им вещей.

Девушка обвела глазами корзины с персиками и стол с рулонами тканей. Встретившись взглядом с женщиной, она приветливо улыбнулась. Хорошенькая брюнетка застенчиво кивнула и снова обратила свое внимание на двух маленьких мальчиков, глазевших на ряд стеклянных банок с конфетами на прилавке.

— Чем могу быть вам полезен? — спросил мужчина за прилавком, почесывая ухо.

Бренди протянула ему список, вытащив его из кармана юбки. Мужчина вытер руки о фартук и, взяв лист, просмотрел его бледно-голубыми глазами. Он кивнул и пробормотал:

— Одну минуту. Миссис Беллоуз впереди вас.

Исчезнув в задней комнате, лавочник оставил Бренди наедине с женщиной и мальчиками. Она неторопливо подошла к корзине с печеньем и сыром.

— Попробуйте, пожалуйста, — предложила женщина.

Бренди отвернулась, устыдившись, что заметили, как она глазела на еду.

— Нет, спасибо.

— Старина Билл выкладывает их для покупателей. Он считает, что если они немного попробуют, то купят больше. — Женщина пожала плечами, словно говоря: «Может быть — да, может быть — нет».

Бренди заметила, что оба мальчика держали в руках по печенью. Она снова улыбнулась и решила, что могла бы познакомиться с дружелюбной женщиной.

— Привет, я Бренди Эштон, — сказала она, протягивая руку.

Женщина не колебалась. Она схватила руку Бренди и пожала ее.

— Мэгги Беллоуз. Я слышала о вас.

— Да? — Бренди освободила руку, и ее улыбка немного угасла. Она не знала, что именно слышала эта женщина. Всем ли известно, в чем ее подозревает шериф? Все ли узнали, как сегодня она опозорилась в его конторе?

— Да, Дороти рассказала, как вы вылечили ее шишки на ногах. Она рассказывает об этом по всему городу.

Бренди хмыкнула. Нервы девушки были напряжены, иначе она бы сообразила, что никто не знает о том, что произошло в конторе шерифа. Она, конечно, никому не расскажет, даже Дейни. И подозревала, что и шериф не будет афишировать случившееся, дабы слухи не дошли до его леди.

— Рада, что смогла помочь, — рассеянно сказала Бренди, мысленно вновь переживая свое столкновение с Адамом Маккаллоу. Он сумел одержать верх. Но, что важнее, он унизил ее. Если он хотел доказать, что она падшая женщина, она, разумеется, дала ему повод. Почему она позволила ему поцеловать себя?