– Халтура, – произнес Трэвис и выдул дымок из ствола. – Промахнулся. – «Кольт», совершив очередной оборот, вернулся на свое привычное место, в потрепанную кобуру. – Прекрати выть. Терпеть не могу эти звуки. Хочу тебе кое-что рассказать. – Помолчав некоторое время, он продолжил:

– Давным-давно жил на свете один ковбой, и в душе у него было столько любви, что она могла просто разорвать ему сердце. Вот так – бум! – и нету. И некий доктор Филдс – о-о, скотина, каких свет не видывал! – посоветовал вышвырнуть его прочь, чтобы оно больше никого не смогло любить. И мне это весьма удалось – до того момента, как я услышал эту чертову мелодию. Однажды вечером, по радио. Это было там, в той большой страна, где мелодии плывут над землей и растворяются в воздухе. Ну вот, я сказал Бети, чтобы вела себя хорошо. Клянусь, так и сказал. О, она была очень капризной штучкой. – Он потер ладони, словно согревая их, – Очень капризной. Я сказал: ты хочешь, чтобы я плакал кровавыми слезами – я докажу, что так будет, клянусь Богом!

И тогда я пошел и сделал это. У одного парня с Десятой улицы, за ярмарочной площадью.

Хосс Тигартен держался за лицо обеими руками, словно пытался сохранить остатки своего носа Налитые слезами от боли глаза блестели в полумраке. Он начал потихоньку отползать от лужи собственной крови.

– Наверное, от его иглы мне стало плохо. – продолжал Трэвис блуждать в призрачных закоулках своей памяти. – Бети и ее красные туфельки, черт побери! – Он моргнул, заметив движение толстяка. – Нет! – коротко сказал он, и в следующее мгновение пуля вонзилась в левое колено сыщика Пока Тигартен стонал, рыдал, выл и снова стонал, он открыл барабан револьвера и принялся его перезаряжать. – Я всегда был неравнодушен к блондинкам, но брюнетки мне тоже нравились. Черт побери, рыженькую я бы тоже не стал выгонять из койки за пачку крекеров. Чери Дэйн и Изи Бризи были блондинками. Дебра Рокс – брюнетка. Ты видел «Суперплута»? В отчаянии и безумстве Тигартен продолжал куда-то ползти по мокрому бетонному полу, волоча за собой свою перебитую ногу.

– Там есть сцена, где они все смотрят на меня. Прямо на меня. Все три, одновременно. И когда они разинули рты, я услышал ту самую мелодию и сообразил, что Калифорния не так уж далеко от Оклахомы. Понимаешь, фильм-то был снят в Калифорнии Поэтому я и оказался здесь. Точнее, сначала в Лос-Анджелесе. Чери Дэйн там была на премьере своего нового фильма «Трудная девчонка». Ну, он и рядом не стоял с «Суперплутом». Я выследил, где она живет, – так же, как выследил Дебру Рокс после того, как она появилась в той книжной лавке О, они даже пытались менять машины, чтобы от меня оторваться, но если уж Трэвис настроил свое сердце… – Он некоторое время понаблюдал, как ползает раненный, потом поднял перезаряженный «кольт» и прострелил тому правый локоть.

– От одного парня в кинотеатре я узнал, что он видел Изи Бризи живьем в одном местечке туг, в Сан-Франциско. Я приехал и нашел ее. Я любил ее, понимаешь? Так же, как любил Чери Дэйн. И как люблю Дебру Рокс. Видишь ли… они меня тоже любили. Это я понял по музыке. – Он щелкнул курком. – Я знаю, что они на самом деле твердят, твердят постоянно. – Он прицелился. – Они говорят: «Трэвис! Заставь нас плакать кровавыми слезами!» Грохнул выстрел.

Хосс Тигартен рухнул лицом вниз. В правом виске зияла кровавая дыра.

– Вот и конец моей истории, – произнес Трэвис, изящным движением возвращая «кольт» в кобуру. Теплый ствол приятно согревал бедро через джинсы.

– Странный, очень странный священник. Придется с ним что-то делать, не так ли? Ведь она – моя суженая.

Он неторопливо пошел задувать свечи. Но прежде чем погасла последняя, подошел к своему спальному мешку, усыпанному упаковками из-под гамбургеров, и вынул из него моток веревки. Потом погасла последняя свеча. Освещая себе путь фонариком, он двинулся в обратный путь.

Зазвонил телефон. Джон чуть не упал с кровати, торопясь снять трубку:

– Алло!

– Привет.

Чей это голос? Джон ждал услышать Хосса Тигартена…

– Это Ланкастер? Отец Джон Ланкастер?

– Да. С кем я говорю? – Дождь по-прежнему стучал в окно.

– С тем, кто хочет вас видеть.

Джон бросил взгляд на свои часы, лежащие на маленькой прикроватной тумбочке. Без трех минут два. Глухая ночь.

– Немного рановато для шуток, вы так не считаете?

– Это не шутки. И время самое подходящее. У меня есть для вас сообщение от вашей знакомой.

– Моей?… – Сердце замерло. – Кто это говорит?

– Я могу привезти вам это сообщение, если пожелаете.

– Прочитайте его мне!

– Нет, этого я не могу. – По голосу можно было подумать, что человек улыбается. – Нет, сэр. Назовите место, где мы могли бы встретиться… скажем, минут через десять.

– В храме, – ответил Джон. – Но в чем дело?

– В храме, – повторил мужчина. – Мне это нравится. Убежище. Скажите, вы католик?

– Разумеется.

– У вас, католиков, существует, э-э… такая маленькая будка типа шкафа, да? Вы садитесь там и слушаете, как люди рассказывают вам обо всем, что они сделали дурного, да?

– Да, конфессионал.

– И вы не видите лиц этих людей, верно? Получается, будто один ящик разговаривает с другим.

– Грубо говоря – да.

– Вот там я и хочу, чтобы вы меня ждали.