Внезапно Эрик опустил бокал, схватил Нору за руку и притянул к себе. Она споткнулась, залив водой все платье. От мужа пахло лошадьми, на которых он целыми днями скакал по поместью.

— И я хочу сделать заявление! — продолжал он. — Я скоро стану отцом! — Раздались аплодисменты и крики «браво!». Эрик похлопал Нору по животу, и она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. — Доктор сказал, что я стану отцом в феврале или марте! Так выпьем же за будущее и за всех Эшеров, которые еще не родились. Теперь все могут пить!

Нора вырвалась и села. Она собиралась рассказать о своей беременности в кругу близких друзей и думала, что Эрик не станет вмешиваться в ее планы. Но уже завтра появится сообщение в эшвилльской газете. Нора поймала взгляд миссис Ван Досс, которая наблюдала за ней с холодной улыбкой на лисьем лице. Напротив нее Гарри Сандерсон раскурил очередную семидюймовую гаванскую сигару и потребовал еще шампанского.

Фейерверк начался с оглушительного раската, который эхом прокатился вдоль озера и отразился от стен Лоджии. Небо расцветили буйные краски, там зажглись алые ракеты, голубые осветительные снаряды и золотые кольца. Это представление, стоившее Эрику шестьдесят тысяч долларов, продолжалось более получаса. Когда оно завершилось и последний пепел зашипел в озере, нервы у Норы представляли собой дрожащий комок. Эрик весело улыбался. Нора видела, что огни уходили к стеклянному куполу.

После того как аплодисменты утихли и Нора заставила себя вступить в разговор с пожилой светской львицей из Эшвилла по имени Далила Хьюкэби, Сандерсон закричал:

— Прекрасное представление, Эрик! Чертовски хорошее!

Я бы сам лучше не сделал!

Голубой галстук съехал набок, а глаза покраснели. Жена пыталась сдерживать его, но без особого успеха.

— Ты же знаешь Эшеров, Гарри, — ответил Эрик, разрезая кусок мяса на своей тарелке. — Мы всегда веселимся с помпой.

— Эрик, сколько тебе выделил отец на этот праздник?

Эрик поднял глаза — они были как куски гранита. Его лоснящийся рот растянулся в недоброй улыбке.

— Тебе не кажется, Гарри, что ты слегка перепил?

— Как бы не так, парень! Слушай, я был на приеме по случаю сорокалетия твоего отца, здесь же, в Эшерленде. Вот тогда был прием! Старикашке пришлось выложить на фейерверк сотню тысяч зеленых! А сколько он дал на твой фейерверк?

Сандерсон нащупал больное место и знал это. Эрик Эшер все еще жил на содержании у отца. Хотя здоровье Ладлоу пошатнулось, казну он крепко держал в своих руках, и Нора слышала, как Эрик бесновался из-за того, что считал жалкими подачками.

— Да, — продолжал Сандерсон, усиленно подмигивая Норе, — старик Ладлоу был дока по части приемов. Уж коли ты оказался у него в гостях, никуда не денешься, будешь сидеть и смотреть, и уже никогда увиденного не забудешь. Он на фейерверк тратил сотню тысяч, и никак не меньше.

— Да ну? — спросил Эрик. Огонь блестел на стеклах его очков. Человек тридцать прислушивались к разговору, но никто, кроме Норы, не знал, какие страсти кипят сейчас в душе ее супруга. — Так ты любишь фейерверки, Гарри?

— Только те, что продолжаются от часа и больше. Официант, шампанское сюда!

Эрик медленно встал, выпячивая грудь, как бойцовый петух. Нора знала, что это опасный признак.

— Если ты так обожаешь фейерверки… что ж, ты их получишь. Наслаждайся приемом. Пей и улыбайся. Мистер Кониэрс, вы не поухаживаете некоторое время за моей женой? Я скоро вернусь. — И не успела Нора спросить, куда он собрался, как Эрик широким шагом пересек лужайку, возле которой стояли припаркованные автомобили, сел в «роллс-ройс», развернулся и поехал к воротам Эшерленд а.

Оркестр снова заиграл, и в течение следующего часа или около того Нора беседовала с мистером Кониэрсом об общественной деятельности в Вашингтоне. Гарри Сандерсон постепенно сползал со своего стула. Двое гостей прыгнули в озеро прямо в одежде. Кто-то достал пистолет и принялся палить по висящим фонарикам.

Беседа, которую вела Нора, была прервана ревом подъезжающих машин. Между деревьями замелькал свет фар. К Лоджии приближались три грузовика Эшеров, каждый тянул за собой что-то, покрытое брезентом. Они остановились на дороге в тридцати ярдах от столов. До Норы донесся мужской голос, судя по интонации принадлежавший Эрику, но уверенности не было. Из грузовиков стали вылезать люди. К гостям вернулся муж, и Нора встала.

Лицо Эрика горело, и, когда он проходил мимо, она услышала прерывистое, как у разъяренного зверя, дыхание.

— Гарри? — позвал он; и пьяный гость поднял голову, не в силах сфокусировать взгляд. — Я приготовил тебе сюрприз.

Теперь мой прием уж точно тебе запомнится.

— Посмотрим, посмотрим, — промямлил Гарри и тупо ухмыльнулся.

Брезент сняли, и Нора увидела, как мужчины из грузовиков стараются повернуть привезенные предметы вокруг своей оси. Нора почти сразу поняла, что скрывалось под брезентом.