— Я понимаю. Спасибо, миледи, — выдавила она.

Согласившись с хозяйкой дома на словах, Абигайль тем не менее поступила по-своему. Она не стала дожидаться горничную и, спустившись к графу в холл, провела его через черный ход в сад.

Горничные, прислуживавшие господам в комнатах на верхних этажах, обычно считали ниже своего достоинства выходить на задний двор, где начинался сад и возделывались огороды. Поэтому Абигайль могла не опасаться того, что им здесь помешают.

На губах Дэнкрофта заиграла улыбка, когда он увидел прополотые аккуратные грядки, которые совсем недавно полили.

— Какой ухоженный огород, — промолвил он.

Абигайль провела его по усыпанной гравием дорожке в укромный уголок сада.

— Графиня любит свежую зелень и цветы, — сказала она, не зная, как справиться с накатившими вдруг эмоциями.

Ее мучили тайные желания и фантазии, и от этого она терялась в присутствии графа.

Разве можно спокойно разговаривать с джентльменом, которого она не далее как сегодня ночью представляла обнаженным? В воображении Абигайль он ласкал ее грудь и обжигал губы пылким поцелуем.

— Я вижу, вы не в духе, — огорчился Фиц и жестом пригласил ее сесть. — Насколько я понимаю, вы вывели меня сюда, чтобы уйти из-под надзора леди Драконши. Что случилось?

— Вы всегда знаете, что сказать и как правильно поступить, — промолвила Абигайль, присаживаясь на скамейку. — Мне бы тоже хотелось быть такой же уверенной в себе и находчивой, как вы. Однако судьба обделила меня этим даром.

— Это просто приобретенный навык. Жизнь научила меня этим качествам, а также изворотливости. — Фиц сорвал полураспустившийся цветок розы и преподнес его Абигайль. — Радуйтесь, что вам они не понадобились. Образ жизни в деревне, напротив, требует прямоты и честности.

— Мы росли в разных условиях, — пробормотала девушка.

Фиц прошелся по усыпанной гравием дорожке вдоль ряда декоративного, аккуратно подстриженного кустарника. Услышав ее слова, он резко повернулся и, подойдя к скамейке, сел рядом с Абигайль.

— Надеюсь, вы не собираетесь под этим предлогом отвергнуть мое предложение? — спросил он.

Та подняла голову и поймала на себе страстный взгляд Фица. Он разрывал ей сердце.

— А вам не кажется, что вы поспешили? Если это так, вы можете взять свои слова обратно, я не сочту это за оскорбление.

Если бы Фиц сделал это, Абигайль почувствовала бы неимоверное облегчение. Он казался ей ненадежным человеком, а это значило, что граф не подходил ей в качестве мужа.

Фиц взял ее руку в свои.

— В жизни я мог полагаться только на самого себя, — сказал он. Его слова дышали искренностью. — Я понимаю, что вы можете не верить в мою интуицию, но она никогда не подводила меня. И сейчас чутье подсказывает мне, что мы прекрасно подходим друг другу. Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж, Абигайль, чтобы стали для меня верной спутницей жизни, матерью моих детей, моим другом и любимой. Я репетировал эту речь всю ночь, но как только коснулся вашей руки, позабыл половину слов.

Девушка хорошо понимала Фица. Она сама всю ночь готовила речь, подбирая тысячи аргументов и предлогов, под которыми могла бы отклонить предложение графа, не обидев его при этом. Однако теперь Абигайль колебалась. Фиц крепко держал ее за руку, и ей хотелось, чтобы его сильные пальцы никогда не разжимались.

Но ради детей Абигайль должна была пожертвовать своим счастьем, и она мягко высвободила свою руку.

— Так будет лучше, — прошептала она. — Мы сможем более трезво и ясно мыслить. У нас с вами есть обязательства перед детьми, за которых мы отвечаем. Мне жаль, но я не могу руководствоваться своими желаниями и страстями так, как это делаете вы. Надеюсь, что когда-нибудь страсть утихнет, обида исчезнет и мы станем добрыми друзьями.

Фиц, побледнев, вцепился обеими руками в край скамьи.

— Значит, вы отказываетесь быть графиней, — с трудом проговорил он. — Может быть, вы хотите, чтобы я стад простым фермером?

Абигайль улыбнулась сквозь слезы. Она надеялась, что здравый смысл одержит верх в душе Фица и он найдет себе невесту, которая будет подходить ему по всем статьям.

— Вы прирожденный аристократ, милорд. Вы способны покорить своим красноречием даже парламент. Было бы большим упущением закапывать ваши таланты в землю, занимаясь прополкой грядок с клубникой.

— Мне приятно, что вы так высоко цените мои способности, но, ей-богу, я с большим удовольствием мотыжил бы землю, чем заседал в парламенте вместе с тупоголовыми светскими бездельниками, голосуя за никому не нужные законы. Насколько я понял, препятствием к нашему браку, с вашей точки зрения, является вовсе не мой титул. Тогда что? Хотя бы намекните!

Комок подступил к горлу Абигайль.

— Я узнала, вы играете на деньги, милорд. Это правда? — с трудом вымолвила она.

Фиц оцепенел. Он долго молчал, и девушка сочла это за утвердительный ответ на свой вопрос. У нее так сильно теснило грудь, что она с трудом дышала.