Шрифт:
— Коня!
Кинув ещё несколько слов командиру, он вскочил на коня. Мгновенье — и всадник в чёрной бурке и рыжий конь пропали в завесе дождя.
— Куда ускакал? — повернувшись к соседу, спросил Митя.
— Об этом нам знать не положено. Видно, где-нибудь неладно — вот и за ним… Без него разве обойдутся!
— Ничего он не боится? — спросил Митя, всё глядя в ту сторону, куда ускакал Чапаев.
— А чего ему бояться? С таким и нам не боязно — хоть в огонь, хоть в воду! — проговорил Митюшкин сосед и, вдруг рассердившись, крикнул: — Голову прячь! Голову, дурень, держи ниже!..
«Все на один лад, — подумал Митюшка. — И дядя Федосей, и этот… Всё об голове да об голове. Что там голова! Хоть ещё разок поглядеть бы на Чапая!».
Перед атакой
Вдруг раздалась команда:
— Перебежка!
Сразу вся цепь вскочила, и все кинулись вперёд.
Митя тоже побежал со всеми. И бежал, пока не услышал новую команду:
— Ложись!
Все разом легли на землю, и Митя тоже. С минуту он лежал неподвижно, а потом потихоньку поднял голову и огляделся. Он увидел, что цепь впереди, а он отстал. Тогда он пополз на животе, пониже опустив голову, потому что пули так и свистели, так и жужжали в воздухе.
Короткими перебежками двигались бойцы. Каждый знал только одно: слушать своего командира.
Теперь Митя, стараясь не отставать, бежал рядом со своим бородатым соседом. Как и тот, подчиняясь словам команды, он падал и прижимался грудью к земле, наскоро окапываясь ладонями и шашкой. И всякий раз, когда припадал к земле, облегчённо вздыхал. Так спокойно казалось лежать и так страшно под пулями!
До Орловки было уже недалеко. Перед тем как идти в атаку, чапаевцы залегли в глубокой меже.
Теперь снаряды рвались вокруг них на лугу. То здесь, то там взлетало густое чёрное облако. И Мите казалось, что земля уже ходит под ним ходуном и весь воздух содрогается.
Но вот со стороны Орловки быстрыми, короткими бросками пошли неприятельские цепи.
Митя ясно видел, как вскакивают серые в завесе дождя солдаты с погонами, как устремляются вперёд, ложатся на землю, чтобы через мгновенье снова вскочить и бежать.
Митя глядел, а сердце у него колотилось шибко-шибко. Ещё немного — и добегут, а там начнут колоть штыками, рубить шашками…
Страшно!
А с нашей стороны почему-то молчок. Ни выстрела, ни звука. Все лежат, не шевелятся. Может, от страха?
Митя покосился на бородатого соседа. Тот смотрит в сторону, откуда набегают чужие солдаты, только незаметно, чтобы боялся.
Поглядел Митя налево. И этот не боится. Брови сохмурил, лоб наморщил, крепко ухватил винтовку, даже пальцы побелели.
Митюшка прикусил губу. Неужто он забоялся? Нет уж… Разве он трус? Разве он станет бояться?
А всё-таки страшно лежать и видеть, как волнами, одна за другой, захлёстывая луговину, бегут цепи врага.
Атака
А враг всё ближе, ближе… Кажется, ещё немного — и добегут, затопчут, уничтожат штыками молчаливо лежащие цепи чапаевцев.
Но вот раздаётся осипший от волнения голос командира:
— Не вставать! Подпустить — и огонь по команде! Спокойно, спокойно, не робей, ребята! Сейчас мы им дадим жару…
В ту самую минуту, когда сероватые фигуры вскакивают, собираясь ринуться вперёд, откуда-то сбоку, из-за кустов, ударила громкая пулемётная дробь.
— Огонь! — тут же приказал командир и взмахнул рукой.
Все только того и ждали. Сухо, чётко защёлкали винтовочные выстрелы.
— Ещё огонь! — снова крикнул командир.
Второй залп прозвучал ещё дружнее, крепче.
А с другой стороны, из-за пригорка, уже затрещал, забил второй пулемёт. А там третий, четвёртый…
Белогвардейцев как ветром повалило: они упали, прижались к земле.
В этот самый миг Митюшка второй раз увидел товарища Чапаева.
На своём великолепном рыжем коне, в развевающейся бурке, он выскочил откуда-то сбоку, из-за пригорка, и полным галопом понёсся вдоль цепей. Позади скакали ординарцы, вестовые, связные, и ближе всех главный ординарец — Петя Исаев.
По цепям пронёсся чуть слышный шёпот: «Чапаев… Чапай… Василь Иваныч…». Не было бойца, не было командира, который не оглянулся бы на Чапаева.
Чапаев выскочил из-за пригорка и полным галопом понёсся вдоль цепей.
Смерть Чечика
Близкий взрыв потряс воздух. Сверкнуло пламя. Столб земли взметнулся перед самой мордой коня. Конь вместе с Чапаевым будто провалился в яму.