— Десять узлов, семнадцать часов, сто семьдесят миль. Точка перехвата будет вот здесь.

— Точно, — он опять сверился с собственной картой. — Точно. Очень вам благодарен, — он взглянул на клочок бумаги в руке. — Наше теперешнее положение 26o52’ северной широты, 76o33’ западной долготы, во всяком случае около этого. Сколько времени нам нужно, чтобы добраться до точки перехвата?

— Что за стук на палубе? Какой теперь чертовщиной вы заняты, Каррерас?

— Отвечайте на вопрос, — резко оборвал он меня, держа карту. Я осведомился:

— Какая у нас сейчас скорость?

— Четырнадцать узлов.

— Сорок три часа, — сообщил я, подумав минуту. — Может, чуть меньше.

— Сорок три часа, — задумчиво повторил он. — Сейчас четверг, десять утра, а наше рандеву в пять утра в субботу. Бог мой, так это как раз сорок три часа! — впервые тень озабоченности легла на его лицо. — Какая у «Кампари» максимальная скорость?

— Восемнадцать узлов, — я мельком взглянул на Сьюзен. Она стремительно теряла свои иллюзии в отношении старшего помощника Картера.

— Ага! Восемнадцать! — лицо его прояснилось. — А при восемнадцати узлах?

— А при восемнадцати вы имеете шанс оторвать стабилизаторы и угробить «Кампари», — уведомил его я. Ему это не понравилось.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что на вас надвигаются неприятности, Каррерас. Большие неприятности, — я выглянул в иллюминатор. — Не вижу моря, но чувствую. Необычно высокие и редкие волны. Спросите любого рыбака на Багамах, что это значит в такое время года, и он вам скажет. Это может значить только одно, Каррерас, — тропический шторм, скорее всего ураган. Волнение идет с востока — там центр шторма. Пока он может быть в двухстах милях, но он там. А волнение усиливается. Вы заметили? Оно усиливается потому, что обычный путь урагана в здешних местах — на норд-вест, а скорость десять-пятнадцать миль в час. А мы двигаемся на норд-ост. Другими словами, ураган и «Кампари» — на встречных курсах. Пора уже слушать прогнозы погоды, Каррерас.

— Сколько времени нам нужно при восемнадцати узлах?

— Тридцать три часа. При хорошей погоде.

— А курс?

Я проложил курс и взглянул на своего собеседника.

— У вас на карте, несомненно, такой же.

— Действительно. На каких волнах передают прогноз погоды?

— На всех, — сухо сообщил я. — Если из Атлантики на запад движется ураган, любая коммерческая станция на восточном побережье ничего иного не передает.

Он двинулся через комнату к телефону Марстона, вызвал мостик и приказал увеличить ход до полного и следить за сообщениями о погоде. Когда он закончил, я заметил:

— Восемнадцать узлов? Что ж, я предупреждал вас.

— У меня должен быть резерв времени, — он посмотрел на Буллена, который продолжал бормотать что-то в бреду. — Что сделал бы ваш капитан в такой ситуации?

— Повернул бы и удирал в любом направлении, кроме севера. Нам ведь приходится думать о пассажирах. Они не очень-то любят морскую болезнь.

— Боюсь, что сейчас им придется потерпеть. Ради важного дела.

— Да, — задумчиво сказал я. Теперь понятно, что это за стук на палубе. — Дело важное. Для такого патриота, как вы, Каррерас, какое дело может быть важнее? У хунты пустая казна. Ни гроша за душой, а режим шатается. Только одно его может спасти — вливание. Вливание золота. Этот корабль, что мы должны перехватить, Каррерас, — на сколько миллионов он везет золота?

Марстон и Сьюзен смотрели на меня во все глаза, затем переглянулись, и их диагноз был очевиден: от шока я тронулся умом. Каррерас же явно придерживался другого мнения: он весь застыл, слушая меня.

— У вас есть доступ к источникам информации, о которых мне неизвестно, — тихо, почти шепотом сказал он. — Что за источники. Картер? Быстро!

— Нет никаких источников, Каррерас, — я улыбнулся. — Откуда им взяться?

— Со мной в кошки-мышки не играют, — он все еще был очень спокоен. — Источники, Картер!

— Вот здесь, — я постучал себя по лбу. — И только здесь. Источник тут.

Он несколько секунд настороженно осматривал меня, затем кивнул.

— Я понял это, как только вас увидел. В вас что-то есть, какое-то качество. Чемпион по боксу выглядит чемпионом по боксу даже когда отдыхает. Опасный человек не может не выглядеть опасным даже в самых безобидных обстоятельствах. У вас есть это качество. Я хорошо себя натренировал распознавать такие вещи.

— Слышали? — обратился я к Сьюзен. — А вы-то, наверно, и не подозревали? Думали, что я, как все, не так ли?

— Вы даже более проницательны, чем я думал, мистер Картер, — пробормотал Каррерас.

— Если называть проницательностью получение очевидной четверки при сложении двух с двумя, то я, несомненно, проницателен. Господи, да если бы я действительно что-то соображал, то не валялся бы здесь сейчас с раздробленной костью, — случайное упоминание о своей беспомощности не должно было мне повредить. — Хунте нужны деньги — давно уже обо всем можно было догадаться.

— В самом деле?

— В самом деле. Рассказать вам, почему был убит Броунелл, наш радист?