— Вулф…

— Джесси, — выдохнул он. Его пальцы ласкали затвердевшие маковки грудей, обращая соски в гордые, дерзкие короны. — Твое тело говорит мне все, что мне хочется знать сейчас.

Ее мысли путались и разбегались по мере того, как золотое пламя охватывало ее. Она ощутила дыхание Вулфа на сосках и поняла, что сейчас его рот втянет в себя ее грудь и она поплывет в истоме…

— Погоди, — сказала она, задыхаясь. — Я хочу… — Но она не могла найти слов, чтобы выразить свое желание.

— Все хорошо, — пробормотал Вулф, трогая губами твердый бархатный сосок. — Я знаю, чего ты хочешь. Я тоже хочу этого.

— Ты тоже?

Вопрос Джессики вынудил Вулфа поднять голову, хотя ему не хотелось отрываться от ее груди.

— Разве тебе это не ясно? — шепотом спросил он.

— Не вполне.

Щеки Джессики были пунцовыми не только от зари, но все же она заговорила. Желание узнать было не меньше, чем жажда наслаждения.

— Если ты ласкаешь меня, ты даришь мне солнце, — начала она.

Взгляд Вулфа был многообещающим и жарким, как и его улыбка.

— Я надеюсь, что так… Мне нравится наблюдать тебя в истоме.

— Но я не знаю, как подарить солнце тебе!..

Некоторое время Вулф молчал. Он не мог говорить. Его сердце готово было вырваться из груди.

— Ты хочешь узнать, как это делается?

— А это возможно? Я могу подарить тебе солнце?

— Это не только возможно. Это чертовски просто… Одна мысль о твоих руках… — Дрожь желания пронизала Вулфа.

— Мои руки? Где, как, Вулф? Научи меня!

Искушение было огромное. Он провел много времени, пылая огненной страстью к Джессике. Он не верил, что в состоянии выдержать прикосновения ее рук, не теряя контроля над собой. И в то же время не мог примириться с мыслью о том, что оттолкнет Джессику в тот момент, когда будет испытывать величайшее наслаждение.

— Моя реакция может… быть неприятна тебе, — сказал он просто. — Тебе не следует это делать. Несмотря на жалобы, ни один мужчина еще не умер от неудовлетворенного

желания.

— А разве моя реакция тебе неприятна? — спросила Джессика с любопытством.

Его улыбка была медленной и ленивой, однако глаза засветились воспоминаниями.

— Нет ничего прекраснее тебя в момент наслаждения.

Руки Джессики скользнули к волосам Вулфа, притянули голову для поцелуя, которому он научил ее и от которого у них обоих кружилась голова. Он ответил ей столь горячо, что это возбудило ее не меньше, чем ласка груди.

— Научи, как заставить тебя гореть, — выдохнула она.

Вулф снял ее руки со своих волос, поцеловал ей ладони, довольно свирепо куснул кожу между пальцами и продолжительно вздохнул.

— Я думаю, нам лучше двигаться не спеша. В этом случае мы можем остановиться в любой момент, когда ты пожелаешь. — Вулф посмотрел на нее проницательными, ясными глазами. — Я так думаю, Джесси. Меня пугает даже мысль о том, что что-то может показаться тебе… противным.

Слезы блеснули в глазах Джессики, когда она еще раз поняла, как тяжело ранила Вулфа, в гневе сказав, что он ей отвратителен.

— Никогда, Вулф! Ты не можешь быть мне противным!

— Держу пари, что кое-что может потрясти тебя, — произнес он сухо.

Она улыбнулась дрожащими губами.

— Мой дорогой Вулф, ты уже потряс меня до глубины души.

Черные брови Вулфа поднялись в немом вопросе.

— Всякий раз, когда ты касаешься меня, я испытываю потрясающее удовольствие!

Вулф с силой втянул в легкие воздух.

— Это правда, Джесси?

Она протянула ему руку, чтобы он увидел дрожь.

— Это не от страха или отвращения. Это происходит всякий раз, когда ты касаешься меня или когда я вспоминаю твои прикосновения.

Вулф осторожно поднес руку Джессики к губам и нежно поцеловал ее.

— Почему бы тебе не коснуться меня там же, где мои руки приятны тебе? — предложил он.

Джессика припрдняла голову. Хотя простыня прикрывала, начиная от талии, нижнюю половину его тела, нельзя было не увидеть, что он являет собой эталон мужской красоты и мощи. Когда она заглянула в его внимательные глаза, он улыбнулся чувственной и шаловливой улыбкой.

— Думаю, здесь есть маленькая проблема. — Ее лицо слегка зарумянилось, она кашлянула, чтобы прочистить внезапно охрипшее горло. — И даже не маленькая, а… очень даже большая.