Каргин поднялся, нащупал рукоять мачете, расстегнул кобуру и зашагал вниз по расщелине. Сорок минут – солидное время, можно двух сеньорит изловить, тем более на пляже и большой компанией. Одну уж непременно… Вот только зачем? Ловить, надрываться, потеть… Задачка-то простая, как с мсье Умберто: увидели – и пристрелили…

Сомнительный исход! Хоть люди Кренны не отличались альтруизмом, однако в девушек зря не стреляли, а также не душили проволокой и не развешивали на столбах. Как правило, резали глотки – но после, а не до. Такой поворот событий, при всей его неприглядности, подбадривал Каргина. Может, Мэри-Энн поймали да не успели поразвлечься, а может, успели да не все – команда, как-никак, немалая. Может, скрутили, оставив на десерт, или приберегли начальству – Пирелли все же офицер, с законным правом первой ночи и сицилийским темпераментом. Такие очередь не уступают…

В общем, имелись варианты. Как говорится, надейся на лучшее, готовься к худшему, и Каргин уже представлял растерзанную Мэри-Энн на залитом кровью песке. Лежит она где-нибудь у пляжных домиков с располосованным горлом, нагая, как праматерь Ева в день творения, и вьются над ней синие мухи… Или ползают крабы, отщипывая по кусочку здесь и там.

К счастью, он ошибся: она еще бегала, а вместе с нею – двое солдат. Каргин их не знал. Один – повыше, темноволосый; другой – коренастый, с бритым черепом, блестевшим от испарины.

Вильнув последним изгибом, трещина, по которой он спускался, сомкнулась с соседней и вышла к пляжу словно раскрытый веер; песок в его основании загромождали камни, снесенные вниз в период дождей. Спрятавшись за этим валом, Каргин с мрачной усмешкой наблюдал, как пара десантников гоняется за Мэри-Энн. Она имела определенный профит: кроссовки вместо тяжелых башмаков, солидная доза адреналина и порожденное отчаянием упорство. Зато солдаты были поопытней и повыносливей: отрезали ее от рощи и потихоньку теснили к морю и камням. Медленно, не торопясь – похоже, игра их забавляла.

Матч разворачивался шагах в двадцати от Каргина, и он, ощупав пояс, вытащил стальную звездочку и пистолет. Он мог с одинаковым успехом стрелять и метать сюрикены с обеих рук. Важный козырь, когда имеешь дело с двумя противниками.

Темноволосый остановился, расстегнул ремень, намотал конец на руку. Взмахнул – тяжелая бляха со свистом разрезала воздух. Нэнси тоже замерла – будто перепуганный зверек при виде непонятной, но внушающей ужас ловушки.

Коренастый, ощерившись в ухмылке, в свой черед потянулся к поясу.

– Пари, Рамирес? Кто курочку подобьет, тот первым и ощиплет?

– Ты уже проиграл, Хаммель.

Внезапно прыгнув к девушке, темноволосый хлестнул ее по ногам. Мэри-Энн взвизгнула и упала; на бедре, чуть выше колена, вздулся алый рубец. Ее вопль заглушил торжествующий рев коренастого. Он бросил автомат, подскочил в восторге и, шлепнувшись на песок, принялся расшнуровывать башмаки, приговаривая:

– Валяй, Рамирес, не задерживай… не в Гамбурге у потаскух… там время оплачено, трахайся до посинения, а тут живая очередь… по паре раз на брата, пока майор не высвистал… ты начнешь, а я закончу… ножиком… Помнишь – как тогда, в Киншасе?.. С черной девкой?.. С той барменшей в аэропорту? Ох, и вопила!

Однако Рамирес не торопился, стоял над сжавшейся комочком Мэри-Энн, поигрывал автоматом, разглядывал ее с оттенком легкой брезгливости.

– Грязновата, Хаммель… Не окунуть ли разок? Та девка в Киншасе хоть черная была, но мытая…– он вдруг подмигнул Мэри-Энн. – Ну, что, попалась, быстрые ножки? Молчишь? А ты покричи, покричи… Услышит твой приятель, прибежит… Ведь прибежит, а?

– Буэнас диас, хомбре. Вот и я, – сказал Каргин, вставая.

"Беретта” коротко рявкнула, и темноволосый осел на песок; слева на его груди расплывалось красное пятно. Сюрикен Каргину не понадобился – Хаммель стягивал комбинезон и до оружия никак не мог добраться. Пару секунд, но этого вполне хватило. Правда, пришлось подойти и добить, чтоб не мучился – первая пуля попала в живот.

Спрятав пистолет в кобуру, Каргин шагнул к девушке, поднял ее и как следует встряхнул.

– Идти можешь? Нужно отсюда убираться. И поскорей!

– М-могу… Выпить бы… хоть чего-нибудь… хоть мочи от пьяного барана…

– Возьми, подкрепись, – он вытащил бутылку. Сделав основательный глоток, Мэри-Энн плеснула бренди на ладонь и, сунув Каргину бутыль, потерла бедро.

Потом плюнула на труп темноволосого.

– Кобель поганый… Пусть тебя черви сожрут, вместе с твоими девками из Киншасы!.. С мытыми и немытыми…– она развернулась к Каргину, влепила ему затрещину. – А ты, ковбой? Где ты шлялся?! Где вы все шлялись? Том, Крис, Тейт и Бобби, братец мой недоношенный?! Вы почему меня оставили? Вы думали, Хью меня защитит? – она с яростью ткнула пальцем в сторону расщелины. – Там он, ваш Хью! Валяется, задрав копыта!

– Вот и спасай девушек по умеренным ценам…– ошеломленно пробормотал Каргин, потирая щеку.

Мэри-Энн внезапно ткнулась лицом ему в грудь, обхватила за плечи, расплакалась. Сквозь всхлипывания и причитания он разобрал:

– Ты, Керк, несердись… Я сейчас… я пойду, куда скажешь… Ты только будь со мной, не бросай… и не сердись… хочешь, зови меня Нэнси…

– Нэнси, так Нэнси, – Каргин отстранился, подобрал “ингрем” темноволосого с парой запасных обойм и сунул ей в руки. – Знаешь, где нажимать и как заменять магазин?