Шрифт:
Но в любом случае Норт не сделал даже попытки использовать эти подводные лодки, и они просто стояли на месте, когда французы проходили через пролив. До прихода Соединения Y в Касабланку вопрос об использовании лодок даже не возникал.
«Если бы кто-то намеревался использовать «Триад» и «Труант» для наблюдения за французами, я бы это наверняка знал. Планировалось срочно перебросить «Триад» и «Труант» в Восточное Средиземноморье, чтобы компенсировать катастрофические потери в подводных лодках. Мы потеряли 8 больших лодок, укомплектованных экипажами, имевшими многолетний опыт. Я помню многие детали, связанные с адмиралом Дадли Нортом, потому что служил на «Ривендже» под его командованием в 1926 году».
Все это Норт и Сомервилл намеревались сделать позднее, у Касабланки, хотя и там дело не пошло дальше намерений.
Являлось ли Соединение Y «превосходящими силами»?
Ответить на этот вопрос исключительно сложно, и ответ зависит от желания сражаться и многих других факторов. Все моряки Соединения Н, кроме занимавших самые высокие посты, были полностью в себе уверены. Как отмечал один из гардемаринов:
«Никто из нас не думая, что нам противостоят превосходящие силы, и не опасался предстоящего боя. Никто не сомневался, что мы с ними разделались бы».
Но этот вопрос тесно связан со следующим, который выглядит более важным.
Намеревались ли французы сражаться?
Все их действия, как до форсирования пролива, так и после него, однозначно указывают на то, что французы намеревались всеми силами избегатьбоя, а не искать его. Да, мы помним, что, заметив британские эсминцы, французы объявили боевую тревогу, а капитан «Глуара» подготовил крейсер к бою. Но при этом французы делали все, чтобы этот бой не начался. Первые приказы адмирала Дарлана, которые действовали даже после того, как эскадра прибыла в Дакар, предписывали избегать столкновений. Капитан 1 ранга Юан пишет: «Как вы можете видеть, имелся приказ избегать любых провокаций и враждебных действий».
Видный французский историк Эрве Крас высказывается по этому поводу так:
«Если бы англичане пожелали вмешаться, события могли пойти по двум вариантам:
а. «Ринаун» и эсминцы блокируют путь.
В этом случае нужно вспомнить, что адмирал Бурра-ге приказал крейсеру «Примоге» повернуть назад. Точно так же и он сам мог отойти в Алжир или даже в Тулон вместо Мерс-эль-Кебира.
b. «Ринаун» начал бы погоню.
Он просто увеличил бы скорость и ушел в Касабланку. Я часто встречал адмирала Бурраге и других офицеров Соединения Y. Разумеется, мы обсуждали различные подробности дела в Дакаре, но мы ни разу не рассматривали перспективы боя в Гибралтарском проливе 11 сентября. Адмирал Бурраге желал любой ценой избежать боя с англичанами. И если адмирал Дарлан позже снял его за недостаточную агрессивность, то потом быстро одумался, произвел Бурраге в вице-адмиралы и назначил на важный пост.
Поэтому я думаю, что, рассуждая объективно, можно прийти к выводу: адмирал Бурраге сделал бы все возможное, чтобы избегать боя до того момента, когда англичане откроют по нему огонь».
Это заявление получает еще одно подтверждение, если здесь вообще нужны подтверждения. «Милан» не открыл ответный огонь даже после нескольких выстрелов по нему. Капитан Монрайс сбил летающую лодку «Лондон», но сделал это после серии грубейших провокаций. Тщательное расследование, проведенное французами, подтвердило это.
Капитан 2 ранга Косте, служивший в штабе адмирала Ребуффеля в Касабланке, подтверждает, что все испытали облегчение, когда выяснилось, что корабли прошли пролив без боя. «Весь день после выхода в море Соединения Y мы страшно нервничали и испытали облегчение, когда обошлось без боя».
Знал ли Сомервилл заранее о приближении Соединения Y?
Следует напомнить, что первую информацию о выходе французов Сомервилл, согласно его рапорту, получил из донесения «Хотспура», отправленного в 5.12. Он утверждает, что получил телеграмму из Мадрида только в 8.00. Но адмирал Норт заявил, что эта телеграмма попала на «Ринаун» гораздо раньше, хотя никогда не говорил, что лично отправил ее. Он сказал Стефену Роскиллу, что поддерживал постоянный контакт с Сомервиллом по телефону. В другой раз Норт заявил, что Сомервилл знал содержание телеграммы из Мадрида, если судить по его инструкциям эсминцам.
Судя по всему, журнал регистрации входящих звонков «Ринауна» не сохранился, поэтому ответить на вопрос совершенно точно не удастся. Однако капитан 1 ранга М. Дж. Эванс, который был дежурным офицером на «Ринауне» в ту ночь, утверждает, что отчетливо помнит все, связанное с этим делом.
«Я не помню никакой информации о том, что французские корабли вышли в море, до получения радиограммы «Хотспура». Так как я был дежурным офицером штаба, то прибыл обсудить это с Джеймсом Сомервиллом. Я не помню, чтобы он хоть как-то показал, что знает об их выходе. Сигналы с Башни передавались на «Ринаун» по прямому телефону. Но зашифрованные сообщения после расшифровки доставляли посыльные».
Он подтвердил это капитану 1 ранга Ч. П. Ф. Брауну, который также писал: «Он помнит совершенно четко, что ни адмирал Сомервилл, ни вообще кто-то на «Ринауне» знал о выходе французов в море до получения радиограммы «Хотспура», когда было уже слишком поздно».
Но при этом все упускают из вида сообщение Гаскойна, которое два адмирала обсуждали.
Каковы были последствия радиограммы «Хотспура»?
Одной их самых больших загадок, связанных с прохождением шифрованных сигналов сквозь дебри Адмиралтейства, является судьба радиограмм, посланных «Хотспуром». Его первое сообщение было получено Первым Лордом Адмиралтейства поздно утром. Мы должны предположить, что дальше сигналы начали поступать быстрее. Капитан 1 ранга Лейман рассказывает: