Ошибка новичка! Конечно, глупо было не уточнить содержание пьесы, но как он смел грубить! Джекс сам не дал ей времени проверить детали... а она так старалась... «Любящая Лили» казалась вполне подходящей...

Рыдание прервало ее внутренний монолог.

В дверь постучали.

— Ким? — в голосе мужчины звучало беспокойство.

— Уйди!

— С тобой все в порядке?

— Не трудись изображать заботу — слишком поздно! Никогда больше не буду разговаривать с тобой.

— Прекрасно. Если хочешь, продолжай вести себя по-детски.

— Между прочим, Трейси спектакль показался забавным! Именно забавным! — девушка начала расстегивать пуговицы на жакете. Нужно полежать в джакузи, чтобы успокоить нервы.

— Поздравляю, один человек из двенадцати не впал в ярость.

Его колкость окончательно вывела Ким из себя.

— Двое из тринадцати! — крикнула она в ответ. Девушка была в ужасе от своего фиаско, но гордость не позволяла ей признать это.

— Я думал, ты со мной не разговариваешь?

Она открыла было рот, то тут же опять демонстративно сжала губы.

— Очень мудро.

Если Джекс надеется на снисхождение, ему придется долго простоять под дверью ванной!

Кимберли, не смей его любить! Посмотри, что делает с вами даже фиктивный брак!

Сбросив одежду, девушка шагнула в большую ванну, полную горячей воды и пара. И почему это у нее не получается считать Джекса злодеем?..

...Наступила ночь. Ким, дрожа, все еще сидела в остывшей воде. Выбор у нее был невелик: либо умереть от переохлаждения, потакая своей гордыне, либо вылезти. Уже около часа из комнаты не доносилось ни звука — наверное, Джекс наконец заснул. Это очень кстати, поскольку в разгар ссоры она влетела в ванную, не прихватив ночной рубашки.

Ким вытерлась, завернулась в махровое полотенце, на цыпочках направилась к комоду за футболкой и мимоходом обернулась к кровати — посмотреть, не проснулся ли Джекс. Вроде бы нет.

Решив, что находится в безопасности, она через голову натянула футболку, уронив полотенце, а затем вернулась в ванную почистить зубы и высушить волосы. Ей все время хотелось плакать от осознания неизбежного — рано или поздно придется униженно извиниться перед Джексом.

Она нанесла непоправимый вред его компании и не оправдала доверие Трейси.

— Какая же ты самодовольная дрянь, Кимберли Норман, — заявила она отражению в зеркале, погасила свет, тихонько прошла к своей стороне кровати и залезла под одеяло.

Обычно девушка специально отворачивалась от Джекса — но не сегодня. Ким ужасно захотелось посмотреть на него, спящего, — на его обнаженную широкую спину, сильные руки... ее так и подмывало придвинуться поближе и забраться к нему под одеяло. Ведь это мелочь по сравнению с тем, чего она на самом деле ждала — чтобы Джекс крепко обнял ее и заверил, что они по-прежнему друзья и он вовсе не злится.

Горькая слеза скатилась на подушку. Ким стало невыносимо грустно, она почувствовала себя удрученной и одинокой. Не в силах сдержаться, девушка прикоснулась к теплой коже Джекса холодными кончиками пальцев. Не ощутив протеста, улыбнулась, поверив, что она уже прощена. Осмелев от успеха и успокаиваясь, Ким медленно провела ладонью вдоль его спины. Лунный свет упал на ее обручальное кольцо, и бриллиант заблестел, как светлячок.

...Однажды, когда Кимберли было всего восемь, она собрала светлячков в банку и принялась с ней танцевать, а Джекс стоял неподалеку со своим велосипедом и, улыбаясь, смотрел на нее. Заметив это, она подбежала и отдала ему драгоценную банку со светящимися жучками, как сокровище. Он торжественно принял дар и заявил, что при помощи волшебства может превратить светлячков в подсолнухи. А на следующий день отдал Ким ее собственную банку, наполненную большими желтыми цветами. Она была потрясена.

В те времена Джекс никогда не высмеивал ее детскую наивность, и находиться рядом с ним казалось счастьем. Джекса никогда не раздражали фантазии Ким, хотя даже мать постоянно жаловалась на ее болтливость.

Смахнув слезу, девушка прошептала:

— Ты — важная часть моей жизни. Не сердись, пожалуйста...

— Я не сержусь.

Голос Джекса так испугал Ким, что она вздрогнула.

— Я разбудила тебя?

— Нет, — мужчина повернулся к ней. Лицо его было серьезным, а глаза — усталыми и грустными. — Я не спал.

— Тогда почему же ничего не сказал или как-то не отреагировал, когда я дотронулась?.. — Ким не смогла закончить вопрос.

— А что, по-твоему, надо была сделать?

А действительно, что?.. Девушка изо всех сил старалась загладить свою вину:

— Хочу извиниться за сегодняшнее. Ты правильно расстроился.

— Не надо, — перебил Джекс. — Я — осел.

— Нет! — Ким придвинулась ближе. — Прекрати! — она накрутила на палец очаровательный непослушный завиток. — И я не ненавижу тебя. Прости за грубые слова.