Ким вошла в спальню, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене.

Она стояла одна на пепелище чудесной дружбы — ее надежного пристанища, негасимого маяка в океане житейских бурь.

Всего минуту назад она попрощалась с Джексом, Трейси и с иностранными гостями, к которым успела привязаться за последнюю неделю. Джекс нежно поцеловал ее перед тем, как она ушла. Мужчина не притворялся — он любил свою рыжеволосую Ким всю жизнь и в последние несколько драгоценных ночей физически доказал ей это.

— Ах, Джекс, — прошептала девушка. — Я бы хотела...

Хотела чего? Остаться в Чикаго и быть его любовницей, сколько бы это ни продлилось? Или, может, забыть ночи любви? Но как бы она узнала тогда, что ее тело способно парить над землей?

— Ах, Джекс, — заплакала Ким. — Я бы хотела, чтобы мы оставались друзьями и любовниками всю оставшуюся жизнь, хотела бы законно носить твое обручальное кольцо и рожать от тебя детей!..

Но это только в сказках принц и принцесса живут долго и счастливо и умирают в один день, а в реальности супруги ежедневно ранят друг друга обидами, мелочностью, придирками, оставляющими на сердце ужасные шрамы.

— Нет, Джекс. Нельзя, чтобы у нас все кончилось плохо. Я уйду, пока мы счастливы... — Ким сняла кольцо, положила на каминную полку и долго смотрела в задумчивости на поблескивающий бриллиант.

Однако пора действовать: складывать вещи и отправляться в путь, пока Джекс не вернулся из аэропорта.

Девушка сняла трубку внутреннего телефона.

— Слушаю, мисс Кимберли? — отозвалась экономка.

— Мне нужно такси — и поскорее. Я уезжаю и просила бы вас помочь мне уложить вещи.

Девушку не удивила затянувшаяся пауза. Мэгги, должно быть, потрясена. Слуги, конечно же, заметили, какими нежными стали в последние дни их с Джексом отношения. Ким не раз замечала одобрение в глазах немолодой женщины, как будто та радовалась, что ее хозяин наконец-то нашел свое счастье.

— Сейчас поднимусь.

Ким понимала: Мэгги не из тех, кто станет расспрашивать, но знала, что не выдержит ее проницательного взгляда.

— Лучше пришлите кого-нибудь из горничных.

— Да, конечно.

Она почувствовала, как к горлу подступают рыдания.

Раздался негромкий стук в дверь, и в комнату вошла одна из временных служанок.

— Пожалуйста, выньте из шкафа вещи и уложите их. А мне нужно... — Ким запнулась, — кое-что сделать. Да, и попросите Мэгги сообщить, когда прибудет машина.

— Хорошо, мэм, — с улыбкой ответила горничная. — С удовольствием. Позвольте представиться: Сара Потторф. Хочу сказать, было очень приятно работать с вами и мистером Гидеоном. Когда вам снова потребуются люди, пожалуйста, пригласите и меня!

У девушки защемило сердце. Она никогда не станет настоящей хозяйкой этого чудесного дома...

— Конечно...

Горничная занялась вещами, а Ким пошла в ванную комнату, заперла дверь изнутри и открыла кран на всю мощь. Теперь она могла дать волю слезам, оплакивая смерть своей души.

...Джекс вернулся домой один — Трейси попросила высадить ее у торгового центра. Он вошел, как мужчина, повелевающий целым миром. Жизнь казалась ему прекрасной — и вовсе не потому, что Ишикава, Йошида и Накамура приняли наконец решение воспользоваться услугами фирмы «Гидеон и Росс». Если они захотят провести консультации до нового года, то будут иметь дело с Трейси, потому что Джекс планировал длительный медовый месяц на Багамах или в Европе — все равно где... Хоть в юрте среди вечной мерзлоты! Пусть Ким выберет любую точку на карте мира, и после небольшой церемонии для узкого круга они исчезнут в раю для новобрачных.

Из кухни выглянула Мэгги.

— Вы прекрасно поработали, Мэг. Весь обслуживающий персонал получит двадцатипроцентную надбавку. А где Ким?

Серьезное выражение лица экономки не сулило хороших новостей.

— Что-нибудь случилось?

Казалось, женщина вот-вот расплачется.

— Что-то с твоим мужем? С детьми?

Экономка покачала головой.

— Мисс Норманн...

— Да говори же? Она пострадала? — страшные мысли пронеслись в его голове. — Боже! Скажи, какая больница?!

— Кимберли уехала... и просила передать, чтобы вы ее не искали. Мне очень жаль, мистер Гидеон. Очень, очень жаль.

Джекс боялся поверить своим ушам — ему мешало дурное предчувствие, что вместе с осознанием наступит невыносимая боль. С трудом шевеля непослушными губами, он произнес:

— Ничего. Все в порядке.

— Я никогда не думала, что она может быть такой злой. Не знаю, что и сказать...

Кажется, женщина поцеловала его в щеку.

Ким уехала, даже не попрощавшись? Он сгорает от страсти, а она не желает его видеть? В душу хлынули воспоминания, и Джексу мучительно захотелось повернуть время вспять, чтобы избавиться от этой ужасной боли. Но ни за какие сокровища мира нельзя купить лекарство от любви.