— Решетка! Решетка! — закричали в толпе.

Кинувшись к загородке, каждый ухватился за прут и стал яростно его раскачивать. Через две минуты решетка с грохотом полетела на пол.

Вот и дверь, через которую скрылся Джонатан… Бронированная громада! Прошибить ее можно было только пушкой.

Разъяренные погромщики набросились на мебель, круша ее. Джонатан жил один и обстановку имел весьма скудную. Какое разочарование! Ни занавесок, ни обивки, ни белья, ни покрывал, чтобы разорвать в клочья… Ни денег, ни золота, ни ценностей, чтобы утешиться… Ни Джонатана, чтобы выместить на нем злобу, возрастающую с каждой новой неудачей!

— Эй, ребята! Поджигай дом! Выходы охраняются! Пусть мерзавец Джонатан сгорит заживо!

Запаленный с четырех концов банк сгорел дотла. Но хозяин бесследно исчез. Останков на пепелище найти не удалось.

Черепаховые горы. — На границе Америки и Канады. — Финансовая корпорация, каких мало. — В дилижансе. — Ночь. — Нападение. — Люди в масках. — Скромные воры. — Десять тысяч долларов. — Полковник Ферфильд. — Пять минут.

В том месте, где сотый меридиан к западу от Гринвича пересекает границу между Соединенными Штатами и Канадой, иными словами, на воображаемой линии сорок девятой северной параллели, на ровной до сих пор поверхности земли вдруг как бы вырастает гористое плато [100] , называемое Черепаховые горы. Они имеют форму овала, развернутого от северо-запада к югу-востоку; первая треть его принадлежит Канаде, а нижние две находятся на американской земле. По размерам плато довольно обширно: не менее пятидесяти километров в длину и около тридцати пяти в ширину. Равнина эта не слишком высока — от восьмисот до девятисот метров над уровнем моря, однако встречаются скалы, достигающие полутора километров.

С американской стороны Черепаховые горы труднодоступны: крутые склоны обрываются головокружительными ущельями, отвесные стены преграждают проход, на пути встают мощные скалы, и только с помощью проводника можно пройти по пешеходным тропам, впрочем, здесь их совсем немного. Напротив, в Канаде эта горная гряда превращается в довольно пологий спуск высотой не более двухсот метров в том месте, где вдоль границы бежит железнодорожная колея, идущая из Розенфельда. В отличие от американского, канадский ландшафт изобилует водой: вдоль воображаемой линии между двумя странами разбросано около тридцати небольших соленых озер, откуда берут начало многочисленные шумные и быстрые речушки, впадающие в Пембинаривер.

Впрочем, растительный мир отличается в этих местах богатством как с засушливой, так и с влажной стороны. Здесь можно встретить чудесную желтую сосну и великолепную красную: эти колоссы достигают стометровой высоты, причем снизу их безупречно ровные стволы примерно на треть лишены ветвей. Добавим к этому несколько разновидностей кедра, гигантский тополь, березу (из ее коры делают каноэ [101] ), прекрасный сахарный клен; в низинах растут ольха, тис, дикая яблоня и кизил. Деревья возвышаются повсюду: в долинах, расщелинах и лощинах, на горных склонах — везде, где есть хотя бы клочок земли.

Не менее богата и разнообразна фауна [102] . На американской территории в обширных пещерах расселились черные медведи. Говорят, встречаются и свирепые медведи, на местном наречии — гризли. В горах водится карибу [103] , которого старые французские трапперы вполне заслуженно прозвали «оленебык», а также лоси — их привлекают сюда солонцовые скалы, и ради любимого лакомства они готовы пренебречь опасностью. Летом же здесь раздолье для пресмыкающихся: тысяч и тысяч гремучих змей, а также змей-подвязок, они причудливыми ленточками свисают с кустов.

Дикие индюки, дрофы, куропатки, вальдшнепы, утки, которым незачем улетать в теплые края от здешних горячих источников, легко находят кров и пропитание в любое время года — даже в лютые зимы, столь же студеные и свирепые, как в Западной Сибири.

Короче, Черепаховые горы могли бы стать раем для натуралистов, охотников и путешественников, если бы лесорубы не разоряли их своими механическими пилами и если бы их не избрали пристанищем самые дерзкие контрабандисты, каких только видел мир.