— Сядешь за руль? — я кинула на Даниэля быстрый взгляд, наблюдая, как он борется с дурнотой явственно проступающей на его лице сквозь пепельно-серую бледность.

— Ты чего задумала? — спросил он, поворачиваясь ко мне, но всё же устраиваясь так, чтобы в любой момент попробовать поменяться со мной местами.

— Увидишь. Только чуть сбрось скорость и дай мне нож.

Дэн округлил глаза, но всё же не стал спорить и расспрашивать меня о чём-либо, запустив руку в один из карманов и доставая небольшой кинжал.

— Давай, но предупреждаю, у меня чертовски болит рука.

Я осторожно поднялась, всё так же держась за руль руками, и переставила левую ногу на педаль газа, а правую — перекинула через коробку передач. Машина стала замедлять ход, и её кинуло на встречную полосу, но Дэн, взявшийся за руль правой рукой, выровнял её и, быстро сняв руку с руля, схватил меня за талию и сдёрнув с сидения перебросил на своё сидение, с неимоверной скоростью заняв моё место. Машина, почти полностью потерявшая управление, резко замедлила ход, и её повело в сторону обочины, и Даниэль только чудом ушёл от аварии и снова поставил автомобиль на дорогу, увеличивая скорость.

— Ну, давай, выдумщица, — прохрипел он, — Нас почти догнали.

Автоматная очередь снова ударила по нервам и железу машины, выбивая из него яркие искры и я, нажав кнопку и опуская окно до предела, скомандовала Дэну:

— Уйди чуть вправо, — и, услышав его недовольный стон, высунулась в окно, зажав в руке нож, лезвием в ладони.

Самая ближайшая к нам машина, большой джип Матея, почти что нагнала нас, так, что я могла разглядеть на лице Андрея, сидящего на пассажирском сидении и высунувшегося в окно с автоматом, каждую чёрточку.

Андрей поднял автомат, прицеливаясь получше, и я, молясь про себя, чтобы Дэну не взбрело в голову вильнуть в сторону, решилась на то, чтобы метнуть нож. Быстро прицелившись, я коротко размахнулась, и бросила нож, метясь в колесо и при этом ощущая, как острое лезвие, вырываясь из моей ладони, рассекает кожу. Нож, к моему облегчению, воткнулся как раз туда, куда ему было положено, разрывая шину и ломаясь на части, когда тяжелая машина в долю секунды переехала его. Джип повело вправо, что Матей, сидящий за рулём, уже не мог исправить. Он замедлил скорость, а сзади в него тут же влетел большой грузовик, сминая под собой и толкая, корёжа его перед собой. Я, словно в замедленном кино наблюдала, как в грузовик, в свою очередь влетает машина Флорина, а следом и мчащаяся на всех парах тонированная Шевроле Анджеу. А следом раздался взрыв…

Неловко плюхнувшись на сиденье и поймав ликование во взгляде Дэна, который улыбался мне, лихорадочно блестя глазами, я сцепила перед собой руки и прошептала, глядя в пустоту:

— Я убила своих братьев…

Взгляд ярко-голубых глаз Даниэля вдруг стал серьёзным, и он озвучил страшную истину, от которой я так упорно открещивалась в мыслях:

— Они прекратили быть твоими братьями, когда ты раскинула руки передо мной и произнесла простые четыре слова: «Он под моей защитой».

Спорить с этим было глупо и бессмысленно. Эту правду я и так знала сама.

Мы подъехали к невзрачному отелю, когда ночь вступила в свои права, полностью охватив всё пространство вокруг себя и окрашивая всё кругом в чернильный цвет. За время пути мы с Дэном в основном молчали, лишь раз остановившись у бензоколонки, до которой нам чудом хватило бензина и, заправившись на которой, я пересела на водительское место.

Даниэль выглядел неважно — пепельно-серый цвет лица теперь был угрожающе серого цвета, а по салону Ауди отчётливо растекался сладкий аромат его крови.

Я помогла ему выйти из машины, поддерживая за руку и провожая к стойке reception. Его взгляд беспокойно метался по сторонам, выцеливая возможную опасность, и пытаясь сфокусироваться от нестерпимой, как я полагала, боли. Наконец, мы заняли номер, один на двоих, потому что расходиться было глупо. Я подвела Дэна к постели и помогла ему улечься, игнорируя слабые попытки отдать мне распоряжения относительно того, что нам делать дальше.

Затем разорвала на нём тонкий джемпер, всё так же не обращая внимания на стоны и лихорадочно горячечный блеск в глазах, который появился от того, что в ране явно было заражение. Само ранение представляло из себя страшную картину — красно фиолетовое пятно, вокруг которого расползался синюшный круг. Я едва коснулась пальцами припухшей кожи, как Дэн дёрнулся, а лицо его скривилось от боли.

— Тссс, подожди, мне нужно знать, нужно ли вытаскивать пулю, — попыталась успокоить его я, осторожно прощупывая рану, и понимая, что мне придётся принести ему отвратительные страдания.

— Пуля прошла навылет, — борясь с тем, чтобы не провалиться в забытьё, прошептал Дэн и судорожно сглотнул, пытаясь удержать сознание на поверхности разума. — Теперь начинается заражение.

Он откинулся назад, а на лбу его выступила испарина, крошечными капельками сверкая на коже.