Я сложила руки на груди, закончив эту гневную тираду и ожидая, что Флорин поддержит меня в том, что касалось моего праведного гнева, но он только покачал головой и тихонько рассмеялся.

— Александра, ты неисправима. Но за это я тебя и люблю.

Он сделал глубокий вдох и, моментально став серьёзным, посмотрел на меня.

— Алекс, охота изменила свою сущность. Теперь всё гораздо сложнее и тяжелее, чем это было до этого момента. Охота переступила рамки Румынии, распространившись по всему миру, а Дэн теперь вне опасности. Теперь ты — под прицелом и все кланы мира будут охотиться на тебя, пока не убьют.

Я поняла, что вот-вот упаду, такая немыслимая дрожь охватила всю меня, и я поспешно присела прямо на пол, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

— Хей, девочка моя, — прошептал Флор, бросаясь ко мне и поднимая меня на ноги, — Всё не так плохо. Пока с тобой есть Стан, у тебя есть все шансы. Поэтому прошу тебя, как бы он себя ни вёл, чтобы ни говорил тебе, будь с ним рядом, держись рядом, что бы ни было.

— Но зачем ему быть со мной рядом, если ему больше не угрожает никакая опасность? — ровным счётом ничего не понимая, спросила я, вскидывая голову и вглядываясь в лицо Флора, такое родное и милое.

— Глупышка…Он теперь тебя никуда не отпустит, ты теперь его, понимаешь? — он снова глубоко вздохнул, и губы его тронула горькая усмешка, — Я бы не отпустил…

Эти слова ещё звучали в моих ушах, когда Флор медленно нагнулся, и коснулся своими губами моих губ. Это был невыносимо нежный и мучительный поцелуй, подёрнутый дымкой невинности, совершенно непохожий на поцелуи Дэна. Дэн целовал меня так, как будто брал то, что принадлежало ему, жёстко, сильно, властно…Иногда грубо, но неизменно разжигая во мне страсть в огромный пожар. От поцелуя Флора я почувствовала только нежность и больше ничего. Только мучительную нежность, затопившую каждую клеточку моего тела. Нежность как к брату, как к Воину, которого я знала не одно столетие, знала о его любви, но никогда не испытывала ничего из тех чувств, о которых он мечтал.

Наконец, он оторвался от моих губ и с тоской в голосе, тут же лёгшей на моё сердце клеймом, произнёс:

— Возможно, сегодня мы видимся в последний раз. По крайней мере, я надеюсь, что ты сможешь простить меня за то, что я не смогу и дальше помогать вам со Станом.

Я дёрнулась в его объятиях, поднимая к нему лицо и сжимая его куртку в кулачках.

— Флор не говори так. Дело не в помощи, мне невыносима сама мысль о том, что это может быть наша последняя встреча. Это жестоко!

Он ещё раз горько усмехнулся, словно прижимая меня к себе, и прошептал мне в волосы:

— Может быть, всё не так плохо, как я это вижу, девочка моя. Может, всё изменится уже в ближайшее время.

Несмотря на то, что в его голосе совершенно не было уверенности в том, что он говорил, мне отчаянно хотелось ему поверить, потому что разлука с Флором была сродни смерти какой-то очень большой части моей души.

Флор вывел меня обратно в гостиную и кивнул в сторону паренька, который снова заметался при нашем приближении.

— Кушай, думаю, совсем скоро за тобой приедет Стан, — произнёс он, посылая по моему телу волну дрожи от предвкушения встречи с Охотником, приправленного изрядной порцией страха за то, что именно он сделает со мной за мой побег.

Откинув ненужные в этот момент мысли, и сосредоточив своё внимание на голоде, который снова охватил меня всю, я медленно подошла к пареньку, садясь на его колени лицом к лицу, и, взяв его волосы на макушке в горсть, откинула его голову в сторону, глядя в глаза, на дне которых так отчётливо трепыхался дикий ужас. Мне было искренне жаль лишать его жизни, но сейчас на первом месте для меня стоял голод, так настойчиво охвативший всю меня, и я поддалась ему. Пробежав языком по клыкам, а следом — по коже паренька, я втянула носом аромат его кожи и вонзила в шею зубы, с силой удерживая его голову на месте и начиная пить ароматную кровь.

Сквозь его нечленораздельное мычание было слышно лишь то, как я с жадностью глотаю свой напиток, вкусный, сладкий, совершенный…

Он закончил дёргаться подо мной меньше, чем через минуту, а ещё через несколько секунд его сердце закончило отсчитывать ударами его жизнь. Я оторвала голову от его шеи и отпустила голову паренька, которая теперь безвольно свесилась вниз. Потом вытерла рот рукой и обвела гостиную лениво-довольным взглядом.

И тут же вскочила с колен трупа, наткнувшись на недовольный взгляд ярко-голубых глаз Даниэля Стана.

Он лишь только равнодушно кивнул мне, но окинул таким долгим взглядом, словно старался понять, всё ли со мной в порядке. Затем, будто удостоверившись в том, что я цела и невредима, Даниэль отошёл к мужчинам, холодно обговаривая что-то с ними.

Враги, призванные ненавидеть друг друга с самого рождения, Воины и Охотник, сейчас стояли друг напротив друга, в самых «непринуждённых» позах и разговаривали о том, что сейчас волновало всех в этой комнате — о моей безопасности.