Николь слила воду, добавила оливкового масла и скинула через голову передник. Щеки разрумянились от плиты, и, поправляя волосы, она поморщилась.

— Должно быть, выгляжу ужасно.

Саймон встал отодвинуть перед ней стул.

— Страшно смотреть, — ухмыльнулся он. — Будем надеяться, что повар из тебя приличный.

Спагетти и разговор — вещи несовместимые. Они умолкли, увлеченные едой. Разделавшись кусочком хлеба с остатками соуса, Саймон с подчеркнутой тщательностью вытер рот.

— Вот тебе, — похвастался он. — Подбородок чист. Ни пятнышка.

Николь, улыбаясь, покачала головой.

— По-моему, вытер о свою рубашку.

Встав из-за стола, взяла тряпку и тазик с водой. Саймон опустил глаза и увидел расплывшиеся на голубой поплиновой рубашке темные маслянистые пятна.

— Встань-ка.

— Извини. Говорил тебе, что я разгильдяй.

— Да, — подтвердила Николь. — Большой разгильдяй.

Поставив тазик, макнула в него тряпкой, расстегнула пуговицу рубашки и запустила руку внутрь. Он почувствовал у сердца прикосновение ее пальцев. На этот раз рот не был занят.

Был уже полдень, когда они встали, приняли душ, начали было одеваться, но снова вернулись в постель, и только вечером отправились в отель забрать чемодан Саймона.

— Бог знает что они обо мне здесь подумают, — сказал он. — В первый раз явился без чемодана, а теперь даже не ночевал.

Небритый, в мятой рубашке, Саймон подошел к дежурной. Девушка была сама любезность, и он обнаружил, что старается ее запомнить на случай, если дело с отелем все же пойдет.

— Надеюсь, вам понравилось, мистер Шоу.

Улыбнувшись, он подписал счет.

— Да, — ответил он. — Очень. Пейзаж в это время года так чудесен.

До самолета оставалось время, и они снова поехали к жандармерии. Идея все больше захватывала воображение Саймона; он уже представлял ее воплощенной в камень, стекло, солнечный свет, размышляя, чего здесь больше — бесстрастного делового расчета или влияния загоревшейся этой идеей стоящей рядом женщины. Когда он, проснувшись, увидел на подушке лицо Николь, то испытал неожиданный прилив счастья. Обняв за талию, он привлек ее к себе.

— Пожалуй, займусь, — сказал он. — Но с двумя условиями. Первое — Эрнест. Если он захочет сюда приехать, дело пойдет.

— И?

— Тебе придется снова готовить мне спагетти. — Взглянув на Николь, заметил на шее натертое его щетиной пятно. — А я захвачу лишнюю рубашку.

К двум часам обедавшие «У Матильды» уже разошлись, столики накрыты к ужину, помогавшая на кухне девушка как всегда гремела, начищая сковородки и складывая тарелки. Склонившаяся над кассой Матильда, подозрительно оглядываясь поверх надетых на кончик носа очков, разглаживала мятые купюры, складывая их аккуратными кучками, изредка хмурясь, когда попадался чек — надо идти в банк, а потому платить налог. Она подняла взгляд на надевавшего пиджак и хлопавшего по карманам Генерала.

— Merde, — выругался он. — Опаздываю. Дай лучше наличными.

Поплевав на пальцы, Матильда отсчитала пять стофранковых купюр.

— Пускай сделает скидку, — приказала она, выкладывая деньги на прилавок. — Когда вернешься?

— Не поздно, если не найдут ничего серьезного. — Генерал взял деньги и чмокнул Матильду в щеку. — Вздремнула бы немножко, а?

Матильда кивнула головой.

— Верно, дорогой. Я вздремну, а кто приготовит все на вечер? Проваливай. Да не забудь скидку за наличные.

Залезая в машину, Генерал продолжал улыбаться. Хорошая баба Матильда, знает счет сантимам. Наверно, останется такой же, когда появятся миллионы. А если дельце выгорит, они появятся. Свернув направо у знака на Иль-сюр-Сорго, почувствовал холодок в желудке. Как-никак волнение. Матильда думала, что он отправился к дантисту. На самом же деле он собирался кое-что проверить на месте преступления.

Поставив машину в сотне метров от «Кэсс д’Эпарнь», Генерал взглянул на часы. Достаточно времени, чтобы купить все необходимое. Купил два номера «Провансаль», отыскал лавку канцтоваров. Выбрал небольшую записную книжку и два больших плотных конверта, которые внушительно раздулись, когда он вложил в них газеты.

Оставалось убить еще десять минут. Пройдя по узкому мосту на другую сторону реки, зашел в бар и, чтобы успокоить нервы, заказал кальвадос. В городке тихо, почти пустынно, как всегда осенью. Генерал почувствовал, как пошел кальвадос, согревая и успокаивая, и представил, какой совершенно другой вид откроется отсюда в воскресный июльский день в следующем году. Вдоль всей реки протянутся рыночные прилавки, на главной улице выстроятся торговцы дешевым антиквариатом, кругом туристы, на улицах пробки, фараонов нигде не видно — спрячутся от жары, предоставив водителям разбираться между собой самим. Лучше не придумаешь.