Тихий злорадный смешок Соловья за моей спиной подал сигнал к действиям.

– Елки-палки! – с запозданием обозначил я свои чувства и принялся спасать незадачливого посланца. – Не дергайся, сейчас клюв разожму.

– Голову, голову ему покрути, – подпрыгивал рядом Авоська, – авось и выплюнет. Ишь чего захотел – сам пожелал стрескать царский плод.

– Небось на кол его теперь? – не менее живенько спрашивал второй домовенок. – Пусть осмотрится с высоты.

Ошалевший ворон только вертел глазами, глядя на участников кружка «Запытай ближнего». Избавившись от лимона, он лишь через пару минут пришел в себя и тут же попытался улететь.

– Куда? – схватил я профессионального гонца за отросший хвост. – Лимон забыл!

Ворон вздумал отвертеться, но я был неумолим. Пришлось птице ухватить огрызок лапой и полететь к замку. Все это время богатырь угрюмо смотрел то на нас, то на лениво ползущую по небу луну; видимо, размышлял над случившимся.

– Значит, ты и вправду Кощей, – выдавил он после отлета гонца и громко икнул. – Зачем лимон Яге послал?

– Узнаешь, – пообещал я. – Уже скоро узнаешь.

Оставив пленника на своих подчиненных, я направился к избушке, которая удачно замаскировалась в густом орешнике. Сейчас она ничем не напоминала магическое существо. Просто небольшая замшелая изба притаилась среди тонких стволов.

– Так, – откашлялся я. – Слушай мою команду, избушка.

Та поскрипела, поднимаясь с земли на куриные ноги, и развернулась в мою сторону дверью.

– Избушка, избушка, становись ко мне задом, а к замку Кощея передом… И – бегом марш к Бабе-яге!

Изба сделала несколько мелких шагов, перебирая лапами на месте, неловко развернулась, покачнулась с боку на бок (мне тотчас припомнились все кувырки внутри) и дала стрекача, совершая прыжки метров по пятнадцать.

– Отличненько! – потирая руки, я вернулся к собравшимся под дубом. – Скоро она принесет подарки от Яги. Подарки-то тебе, между прочим.

Последние слова относились к богатырю. Юный балбес недовольно засопел и попытался освободиться. Веревки заскрипели, затрещали, но выдержали. Поднатужившись еще пару раз, богатырь сдался:

– Ладно, Кощей, твоя взяла.

– Это понятно, что моя. А ведь мог бы спокойно сидеть у себя на печи или по девкам бегать. На кой тебя в лес потянуло над Соловьем измываться?

– То наше родовое, еще дед мой с этим разбойником бился и в плен брал.

Соловей недовольно поморщился, припоминая не самые приятные моменты своей жизни.

– Так, значит, дед, ага, – глубокомысленно заметил я. – А как деда звали?

– Ильей, – откликнулся богатырь, уже почти протрезвевший. – Так же и меня зовут.

– А прозвище у него было не Муромец? – продолжал допытываться я.

Парень согласно кивнул. Тэк-с, меня угораздило наткнуться на потомка былинного богатыря. То-то он настолько безбашенный и здоровый, теперь понятно в кого.

– Соловей, так ты уже получал лещей от его родича? – пропищал Небоська. – Небось у вас это семейное?

– Ага, – поддержал его брательник. – Авось и потом еще будет получать.

– Цыц, малявки, – разозлился Соловей. – Вот я вас!

– Все замолчали быстро! – прикрикнул я на них. – Вроде шум какой-то?

Через пять минут рядом остановилась избушка, покачиваясь на своих куриных ногах. Из недр ее на свет божий была извлечена целая корзина лимонов разной степени зрелости. Прикинув габариты богатыря, я выбрал полтора десятка плодов позеленее и подошел к пленнику.

– Ну что, – спросил очень вежливо, – начнем перекус?

Богатырь занервничал и предпринял попытку укатиться в кусты, лишь бы подальше от меня, но – фигушки.

– Открывай ротик и говори: а-а-а, – попросил я своего пленного, но тот оказался очень упрям. – Ну, раз не хочешь по-плохому, то будем по-хорошему.

– Царь, – смущаясь, перебил меня Соловей, – надо наоборот говорить.

Смерив своего подчиненного суровым взглядом, я соизволил ему пояснить:

– По-плохому для меня – это когда все послушные и исполнительные. И мне не приходится свое злодейство проявлять. А вот по-хорошему – это когда окружающие мне сопротивляются и перечат. Тогда я начинаю свирепеть и зверствовать. Ты вот сейчас мне перечишь.

Соловей-разбойник побледнел – это стало видно даже при лунном свете – и на цыпочках попятился, скрывшись в кустах, а я приступил к операции под кодовым названием «Что посеешь, то и пожнешь». Зажав богатырю нос, я заставил его открыть рот и ловко всунул в него первый лимон.

– Жуй!

Зверская экзекуция (сами попробуйте слопать пятнадцать лимонов подряд) продлилась с полчаса. Под конец богатырь приобрел зеленовато-желтый цвет лица, точь-в-точь такой же была шкурка на плодах. Домовые и Соловей имели вид не менее болезненный, словно сами участвовали в этом действии одновременно с богатырем.