Миг – и поджарые незнакомцы в масках, показушно держа пистолеты в вытянутых руках, берут двоих стоящих на дороге мужчин в кольцо. Каждый из восьми светит остолбеневшим пленникам в лицо фонариком. А еще двое в камуфляже – Вадик и Андрей – появившись позади обоих автомобилей, мгновенно раскатывают на асфальте двойную ленту с шипами. Теперь точно – приехали!

– Выйти из машины! – командует все еще невидимый Истомин.

Андрюха, подскочив к «бентли», рывком открывает дверь водителя. Из-за руля, осторожно, двигаясь, как марионетка, которую неумелый ребенок дергает за веревки, выползает, ни жив ни мертв, водитель и медленно кладет ладони на затылок.

Вспыхивает свет. Два мощных прожектора на штативах, спрятанных в кустах, освещают происходящее – людей с оружием, автомобили, наших пленников.

Из-за кучи щебенки, словно ведущий актер на авансцене, появляется наконец сам Истомин. Он в маске, но оружие в кобуре. Истомин медленно подходит к Аркадьеву и Савельеву и произносит мягко и вежливо:

– На колени!

Наши пленники испуганы, но ни тот, ни другой не двигаются.

– На колени, я сказал! – орет Истомин.

Медленно, понимая, что деваться некуда, двое мужчин опускаются на колени, все так же держа руки за головой.

– И этого сюда! – кивает на водителя Истомин.

Один из его парней тут же за шиворот притаскивает водителя, и тот опускается на колени рядом с боссом.

Мы с Машей, подобрав рюкзаки, снимаемся с места и незаметно подходим к месту событий со стороны стоящих машин. Андрюха и Вадик весело улыбаются в прорезях своих масок.

– Позвольте поинтересоваться, что происходит? – спрашивает ровным голосом Савельев. – И кто здесь за главного?

Вадик оставляет нас, обходит машины и, войдя в круг, который образовывают люди с оружием, останавливается, заложив руки за спину.

– Добрый вечер! – говорит он негромко. – Я здесь за главного.

Какое-то время в лесу царит тишина.

– Позвольте узнать, что происходит? – опять подает голос Савельев. Крепкий мужик, сохраняет полнейшее хладнокровие.

– Это, так сказать, небольшая рекламная акция, – говорит Вадим.

– Рекламная акция? – переспрашивает Савельев. – Позвольте поинтересоваться чего? Фонариков? Самосвалов?

Интересно, смогла бы я шутить на его месте?

– Нет, что вы! – отвечает Вадик не менее иронично. – Мы не рекламируем товары народного потребления. Мы просто хотим заявить о своей организации.

– О какой организации? – интересуется Аркадьев. В его голосе я слышу явный испуг. Вжился в образ!

– А это уже не ваше дело! – обрывает его Вадик.

– Но мы-то вам зачем? – спрашивает Савельев.

– Для создания широкого общественного резонанса, – отвечает Вадим.

Савельев как-то сникает.

– На исходную! – неожиданно командует Вадим.

Парни в камуфляже перестраиваются. Мы репетировали все мизансцены несколько раз, но я до сих пор удивляюсь, насколько слаженно и четко работают ребята из «Феникса».

Не успели вы в уме досчитать до пяти, а трое из них мертвой хваткой обхватили наших пленников за шеи, остальные отошли в сторону, уступив место Андрею, который подошел вплотную к стоящим на коленях людям и врубил накамерный свет. У него в руках – старенькая профессиональная видеокамера формата DVCam, уже года два без дела пылящаяся у нас в телекомпании. Двести долларов и бутылка «White Horse» – и вы можете вынести на несуществующие съемки не только камеру, но в придачу к ней штатив, пару радиомикрофонов и кучу кассет.

Пленники жмурятся от света – а Андрей специально наклоняется как можно ниже, снимая лица крупным планом.

– Что за ерунда! – произносит Аркадьев, пытаясь отвернуться от слепящей глаза лампы. – Это чей-то идиотский розыгрыш, я знаю. Что мы сейчас должны делать? Попытаться выкупить свои жизни за кучу денег? А потом нас покажут по MTV?

– Да, действительно, ребят, уже не смешно! – вторит ему Савельев. – Сколько вам нужно денег, чтобы вы нас отпустили? Могу дать очень много… Сотка штук евро устроит?

– Деньги… Такие, как вы, только и думают о деньгах! – презрительно бросает Вадим. – Ну ничего, совсем скоро все изменится! Оставьте мне вот этого! – командует людям в камуфляже Вадик, указывая на Аркадьева.

Парни тут же оттаскивают в сторону Савельева и его водителя, а на пятачке перед машинами, ослепленный светом видеокамеры и по-прежнему стоящий на коленях, остается Аркадьев. Он зажмурил глаза. Человек в маске держит его железной хваткой, заставляя высоко задирать подбородок.

Вадик медленно расстегивает кобуру, достает пистолет, картинно снимает его с предохранителя и приставляет дуло ко лбу Аркадьева. Черт, даже у меня мурашки по коже. А вы? Что бы вы чувствовали, видя, как ко лбу вашего друга детства приставлено оружие?