Шрифт:
В Третьяковской галерее картина была экспонирована в одном зале с полотнами Виктора Васнецова. Могучие «Богатыри» напротив «Отрока». И одно полотно ничуть не мешает другому. Наоборот, их сопоставление помогает понять, как сложна, неисчерпаема, многогранна историческая тема из жизни Древней Руси.
В запале сиюминутного страстного спора этого не заметил даже такой человек, как Стасов — крупнейший критик и искусствовед тех дней…
Пройдите и просмотрите всю экспозицию Третьяковской галереи. И вас поразит то особое место, которое занимают некоторые холсты по своей внутренней светозарности красок.
Это «Троица» Рублева, этюды Александра Иванова, картины Веницианова, полотна Ге, Сурикова, Виктора Васнецова, «Девушка, освещенная солнцем» Серова, некоторые пейзажи Левитана, «Водоем» Борисова-Мусатова и, конечно, «Видение отроку Варфоломею».
Думается, что в этих холстах особенно поэтично и глубоко воплощены духовность русской живописи, ее могучая цветность, музыкальность колорита.
«Видение отроку Варфоломею». Погожий осенний день. Золото лучится в каждой выгоревшей за лето травинке, искрится на листьях трепещущих березок, мерцает в гуще леса, лежащего на пологих холмах. Свежий хрустальный воздух прозрачен, и в этот миг с особой остротой видишь каждую веточку, каждый блик в зеркале реки. О чем-то шепчут бронзовые листья могучего дуба.
Остро ощутим ритм пейзажа Древней Руси — ели, как свечи, тянутся к небу, стройные купола маленькой церкви, словно вросшей в осенний багрянец леса.
Посреди этих благодатных просторов застыл отрок.
Светлоголовый, он завороженно и восторженно не сводит широко открытых глаз с незнакомца.
Крепко сжав тонкие пальцы рук, он верит и не верит, что перед ним чудо. Пастушок в шитой красным рубашке, в алых сафьяновых сапожках, словно зачарованный, замер. Повисла на руке сбруя.
Перед ним — старик, вокруг седой головы схимника — сияние. Склонившись, старец благословляет Варфоломея-Сергия…
Нежная, светлая мелодия радости слышится в картине. Гармония тишины, благоговейного созерцания, восторга передается зрителю, и мы, дети XX века, тронуты до глубины души обаянием живописи Михаила Нестерова.
Магия кисти художника зовет к добру, к дружелюбию, и этот, может быть, с первого взгляда наивный лиризм живописца глубок и мудр. Ведь он продолжает исконные традиции Андрея Рублева — ученика Сергия Радонежского, говорившего: действуй во имя единения людей, борись со злом и неправдой.
Светоносное полотно «Видение отроку» служит той же идее. Если вспомнить, что это легенда, то можно лишь поразиться силе палитры, которая была способна так свежо, с такой чистотой донести этот древний сказ.
Упорная учеба, наблюдения, освоение традиций отечественной живописи и мировой классики — все вложил Михаил Васильевич в свое полотно. Умолкли яростные споры девяностых годов прошлого века…
Мы стали с тех пор могучей державой и научились беречь, ценить то старое и великое в нашей национальной культуре, что завещали нам мастера прошлого. Теперь никто не удивляется, видя несметные очереди у выставки «скифского золота» или живописи Кустодиева…
Портрет братьев Кориных.
Мы поняли, что, забыв Вчера, мы не почувствуем по-настоящему Сегодня и не увидим Завтра нашей Родины.
Нестеров прожил долгую творческую жизнь. Его полотна — мир прекрасного, и что бы он ни писал — пейзаж, портрет или картину, он всегда Нестеров — прямой, честный, непримиримый гражданин-патриот. Художник говорил:
«Я избегал изображать так называемые сильные страсти, предпочитал им наш тихий пейзаж, человека, живущего внутренней жизнью. И в портретах моих, написанных в последние годы, влекли меня к себе те люди, путь которых был отражением мыслей, чувств, деяний их».
Портрет.
В руках мастера он становится глубочайшим истолкованием человеческой личности. Психологическим исследованием и одновременно поэмой, наполненной могучим пафосом величия духа Человека-творца. В истории искусства галерея образов современников — драгоценная летопись времени. Порою один небольшой холст художника больше рассказывает об эпохе, нежели многие толстые тома исследований, созданные иными учеными мужами.
Нестеровым написаны десятки портретов выдающихся деятелей нашей науки и культуры. Среди них Лев Толстой и Максим Горький, академики Иван Павлов, Алексей Щусев, Алексей Северцов и хирург Сергей Юдин, певица Ксения Держинская, художники Виктор Васнецов, братья Корины, скульпторы Иван Шадр и Вера Мухина и еще многие-многие другие, замечательные, знаменитые и скромные, незаметные на первый взгляд люди. Одно роднит всех персонажей картин Михаила Васильевича — духовность. Чистота и свет, излучаемый изнутри.
Один из последних портретов, написанный всего за два года до кончины — Веры Мухиной, — поражает силой этой озаренности. Художник показал нам гениального скульптора за работой.
Русские женщины-ваятели нашего века. Голубкина, Мухина, Лебедева… Они как знамение небывалого времени — поэтичные, мятущиеся, страстные.
Вера Мухина. Это она вознесла над Парижем гордых, блистающих сталью рабочего и колхозницу. Трудовая Европа ликовала, узрев Завтра в этих свободных от пут капитала фигурах молодых людей, устремленных вперед.