Но думается, что оба Мастера имели еще кое-что за душой.

Как, впрочем, и Врубель, написавший фон к «Поверженному Демону», поглядывая на фотоснимки.

Хочется сказать самые-самые добрые слова о фотографии как самостоятельном искусстве. Лучшие мастера свершают дело неповторимое. Они отражают время, в котором живут. И если они к тому же художники в душе, а это бывает часто, то можно понять, почему всегда переполнены залы фотовыставок. Люди любят видеть себя такими, какие они есть, а не те непрожеванные метафоры, которые выдаются за высокое искусство портрета. Так же дороги каждому нормальному зрителю красоты пейзажа, очарование братьев наших меньших и все то, что зовется просто и объемно прекрасным.

И. Репин. Портрет Э. Дузе.

… Может, кому-то покажется ненужным в разговоре о живописи поднимать проблемы музыки, пения и даже эстрады.

Но ведь, простите, это жанры искусства.

Значит, несмотря на все разнообразие, они восходят к душе человеческой.

Прочтите строки:

«…Ни музыка, ни литература, ни какое бы то ни было искусство в настоящем смысле этого слова не существуют для простой забавы; они отвечают… гораздо более глубоким потребностям человеческого общества, нежели обыкновенной жажде развлечения и легких удовольствий».

Это произнес Петр Ильич Чайковский.

На краю…

Далеко, запредельно, остраненно смотрит Мусоргский. Что он зрит? О чем думает?

Неведомо никому.

Ведь никто, а прежде всего сам, не знает, что до смерти считанные дни.

Задумчив, мечтателен взор композитора.

Он еще хочет создать, наконец, то, о чем дума не покидала никогда:

«…В человеческих массах, как в отдельном лице, всегда есть тончайшие черты, ускользающие от хватки, черты, никем еще не тронутые: подмечать и изучать их в чтении, в наблюдении, по догадкам, всем нутром изучать и кормить ими человечество, как здоровым блюдом, которого еще не пробовал, — вот задача-то! восторг и присно восторг!» Гениальный создатель музыки к «Хованщине», «Борису Годунову» ни на миг не считал свою задачу законченной. Самое заветное впереди.

Стасов ранее читал Репину письма Мусоргского.

Нет, не читал, громко восклицал:

«Не музыки нам нужно, не слов, не палитры и не резца; нет, черт бы вас побрал, лгунов, притворщиков, — мысли живые подайте, живую беседу с людьми ведите, какой бы сюжет вы ни выбрали для беседы с ними… Художественное изображение одной красоты в материальном ее значении — грубое ребячество, детский возраст искусства».

И. Репин. Запорожцы пишут письмо турецкому султану. Фрагмент.

Тогда Репин как никогда остро почувствовал, какая необъятная задача поставлена Мусоргским перед всеми художниками — музыки, слова, живописи.

Не салонные картинки, не изысканное формотворчество.

Показать жизнь живого человека в непостижимой сложности, отразить все это — вот цель.

… Художник боится потерять мгновения. Скользящие весенние лучи еще сильнее подчеркивают быстро убегающие минуты. В палате очень тихо. Только пронзительно громко тикают часы. Спешит, спешит Репин.

Кисть чуть слышно касается палитры. Бережно притрагивается к холсту. Верная, сильная рука мастера наносит на полотно трагедию бытия. Нет. Он должен, должен оставить людям образ этого необъяснимого, единственного человека. Работать неловко. Низкий табурет у самой койки. Полотно не укреплено, шатко.

Но нет трудностей, когда пишет само сердце.

Лев Толстой сказал:

«Одно из величайших заблуждений при суждениях о человеке в том, что мы называем, определяем человека умным, глупым, добрым, злым, сильным, слабым, а человек есть все: все возможности, есть текучее вещество».

В халате не со своего плеча. В чужой рубашке.

Всклокоченный, с растрепанной, нечесаной бородой, одутловатый, с воспаленным лицом, глядит мимо нас немолодой грузный человек.

Кто он?

На первый взгляд (если бы не дорогой халат с малиновыми бархатными отворотами) Мусоргский похож на крестьянина, если хотите, даже на бурлака.

Но вглядитесь.

И за «простецкой» внешностью композитора вам откроется поразительный рельеф открытого прекрасного лба философа.

Недаром народ говорит, что глаза — зеркало души.

Вся судьба, все взлеты и падения большого музыканта, вся его любовь и неприязнь в этих светлых горестных очах.

Торопится, торопится Репин.

Ведь живописец видел взоры врачей, медицинских сестер.

Он все понял.

И. Репин. Дуэль. Фрагмент.

Все сокровенное, что было в сердце художника, пришло в движение. Весь опыт, мастерство.

Жизнь. Сама жизнь. Уходящая, трепетная, мерцающая-перед нами. Ничего лишнего.