В его ушах звучали слова Гоголя, который писал:

«Здесь ли не быть богатырю — когда есть место где развернуться и пройтись ему».

Это волнующее художника, возвышенное, эпическое ощущение Родины не покидало его весь долгий срок созидания картины. Он чувствовал душой огромную, тяжкую ответственность.

Желание спеть ярче, чище, светлее песнь о любимой Родине, ее народе.

И святое, гражданственное устремление не позволяло Виктору Васнецову скомкать, смять эту задачу. Раньше времени он не смел остановить бег воображения.

Вот воистину пример подлинно творческого отношения к своему детищу. Об этом стоит сегодня подумать некоторым любителям скороспелых и сырых полотен.

Ныне условия для создания этапных, глубоких, серьезных станковых картин ныне ничуть не хуже, чем у того же Василия Сурикова, который писал «Боярыню Морозову», поставив колоссальный холст в маленькой мастерской и разместив картину по диагонали помещения. А ведь теперь мастерские за сто квадратных метров не редкость. .

Но вернемся в Абрамцево. Душой известного нам кружка был Савва Мамонтов.

Он, по словам К. С. Станиславского, «интересовался всеми искусствами и понимал их».

Чувство меры, ощущения стиля, преданность отечественной культуре помогали Савве Ивановичу создать атмосферу, где расцвели такие таланты, как Виктор Васнецов, Михаил Врубель, Валентин Серов, Исаак Левитан.

Однажды решили поставить «Снегурочку» Островского. Древнерусский фольклор. Языческий пантеизм. Наивная прелесть обитателей Берендеева царства. Вся добрая народная поэзия будто выпелась в эскизах Виктора Михайловича к этому спектаклю. Это было новое открытие мира старины.

В. Васнецов После побоища Игоря Святославича с половцами. Фрагмент.

Идею «весенней сказки» претворило сердце большого художника. Словно ожили Снегурочка, Лель, Весна, озаренные Ярил ом-Солнцем.

В этих работах мастера сказались его великолепный опыт и знание архитектуры, народного творчества русского Севера, а им, в свою очередь, способствовало стремление абрамцевского кружка к собиранию предметов русской старины.

«Во всех этих донцах, вальках, с бесхитростными надписями «кого люблю — того дарю», в ларчиках, в коньках на крышах» было что-то свежее.

Виктор Михайлович не копировал, он создавал небывалый новаторский стиль. Его прекрасные акварели воплощали наивные грезы о прелестном, радостном, безоблачном бытии.

Певуч, красочен, мажорен язык его творений.

Взгляните на фасад Третьяковской галереи, построенный по его эскизам, и вы поймете правду таланта Виктора Михайловича.

Игорь Грабарь свидетельствует:

«Васнецов своей постановкой «Снегурочки» в половине восьмидесятых годов произвел такое огромное впечатление на всех, что многие только и бредили русскими мотивами. В моду стали входить русский узор, кустарные изделия, молодые художники… усердно изучали… старинную резьбу, набойки и вышивки».

В самый канун нового, XX века Виктор Васнецов пишет станковую картину маслом. Это был 1899 год.

«Снегурочка»…

Зима. Ночь. Луна озаряет сугробы. Темный лес.

На серебристую поляну выбежала девушка.

Хрустит морозный наст. Пушистая шубка, шапочка с меховой опушкой. Теплые варежки.

Милое девичье лицо залито голубым сиянием.

В лучистом свете, словно живые, дрожат малые ели, трепещет юная, тонкая березка.

Мерцают в глубокой седой бездне, словно светлячки, огни Берендеевки.

Чары русской сказки грели душу художника.

Васнецов воплотил поэзию и прелесть родной природы в этом небольшом холсте.

Велика роль сердца, наполненной души мастера, если он искренне любит… и умеет.

1898 год. Наконец Виктор Васнецов окончил «Богатырей».

Широко, раздольно простерлось поле. Бескрайнее, неодолимое. Гудит вольный ветер в ковыльной степи.

Высоко в летнем полуденном небе неспешно и гордо плывут струги облаков. Орлы сторожат курганы.

Порывистый вихрь подхватил, развеял гривы могучих коней, принес горький запах полыни. Сверкнул глаз неистового Бурушки, любимого коня Ильи Муромца. Суров богатырь.

Изготовлено копье. Вздета тяжкая десница. Глядит далеко-далеко вдаль.