Шрифт:
— Македонию командованием решено сдать, — ответил «Синий». — По тактическим соображениям. А чтобы не тратиться на ремонт и снаряжение — послали нас. Понятно? Стреляйте уже!
— Вот это подстава, — ахнул Шмульке. — Вы слышали? Да за такое…
Какие именно кары жаждал обрушить на головы вероломных «Синих» герр ефрейтор осталось неизвестным. Ротный, сплюнув и ругнувшись, вернулся в свой танк и передал приказ «Объекту 261» — ликвидировать.
— Да у меня один снаряд стоит дороже, чем все они вместе взятые! — недовольно ответил командир расчета «Объекта». — Заряжай!
Фугас 180 миллиметров прилетел точно в середину стайки МС-1. Испарились все пятнадцать. Ротные машины выбросило в ангар с победой. Счет 15:0.
— Ничего себе повоевали, — хмыкнул Отто Фюрст. — Вот это и называется «блицкриг». Серебра ноль, опыта ноль, дадут чуточку золота за захват провинции и только. Кто бы мог ожидать такой неслыханной подлости?
— Да бросьте, господин унтер-офицер, — Шмульке только рукой махнул. — Впереди встречный бой, а мы целехонькие и с полным комплектом снаряжения. Незачем расстраиваться…
Мировое зло
Иваны ходили по новооткрытой выставке вооружений под руководством товарища Котятко — ознакомительную экскурсию политработник проводил лично, вполне толково рассказывая о представленных образцах, но при этом не забывая напоминать о преимуществах советской школы танкостроения перед разработками инженеров буржуазных государств. Русские, — как один при парадной форме, в однобортных кителях и начищенных яловых сапогах, — внимали, делали пометки в блокнотиках и старались не отставать от группы.
Почему это место назвали именно «Кубинкой», а не Куммерсдорфом или, допустим, Бовингтоном, никто из экипажей не знал — традиция. Возле каждой новой машины сиял дежурной улыбкой менеджер по продажам «Варгейминга»: мурлыкая и сочась елеем представители разработчиков вели сладкие речи о «технологическом прорыве», «уникальных характеристиках» и прочих несравненных достоинствах леденящих кровь страшилищ, рядом с которыми введенные год с лишком назад шедевры американской бронетехнической мысли выглядели едва ли не произведениями искусства.
Рядом скучали французские офицеры, как один неуловимо смахивающие на маршала Шарля де Голля (высоченные, худые и носатые, в круглых кепи с золотым шитьем). Поглядывали галлы мрачновато и едва ли не с тоской — русские вели себя при иностранцах прилично и эмоции сдерживали (иначе потом влетит от политрука и пропесочат на комсомольском собрании), но вот проклятущие гунны в черной форме Панцерфаффе потешались от души.
— Какая невыразимая прелесть! — ничуть не стесняясь вопил Ганс Шмульке, остановившийся возле крошечного аппарата, обозначенного на табличке как «Противотанковая САУ Renault UE 57». — Простите, господин менеджер, а почему дульный тормоз у орудия напоминает ёршик для унитаза? А можно я залезу на место механика-водителя? Интересно, какая часть меня поместится внутри — одна нога или целых полторы?!
Лейтенант-француз скрежетнул зубами и демонстративно отвернулся. Представитель «Варгейминга» наоборот, озарился столь лучезарной улыбкой, что она могла затмить солнце и луну вместе взятые.
— Специфические конструктивные особенности этой замечательной премиумной машины… — завел привычную шарманку менеджер, — позволят любому…
— Премиумной? — невежливо перебил ефрейтор, открыв рот от изумления. — Вы так сказали? За ЭТО — платить золотом??
… - В низкоуровневых боях Renault UE 57 имеет колоссальное преимущество, — не останавливаясь тарахтел продавец, исторгая накрепко заученный текст. И плевать он хотел на ухмылки гансов. — Калибр орудия, низкий силуэт и малая заметность позволят вам…
Шмульке, постучал пальцем по трогательной полусфере с прорезью, призванной защищать голову мехвода от случайных пуль и осколков — рост сидящего человека превышал высоту борта танкетки, поэтому головы членов экипажа прикрывались литыми бронеколпаками. Открыл двустворчатый люк, заглянул внутрь. Громогласно объявил, что внутрь забираться раздумал, поскольку складываться вчетверо не умеет. В ответ последовал взрыв заливистого смеха. Покрасневшее от гнева лицо французского лейтенанта приобрело нежнейший бледно-зеленый оттенок.
Дальше было только хуже и страшнее — следующий экспонат ACL 135t можно было назвать чем угодно, но только не танком или самоходкой: больше всего неописуемая уродина напоминала поставленный на гусеницы гигантский чемодан идеально прямоугольной формы, в который по прихоти безумного инженера воткнули тяжелое орудие. О каком-либо рациональном наклоне брони и речи не шло.
— Я всегда говорил, что наиболее чудовищные и бесчеловечные эксперименты над бронетехникой проводились во Франции, — покачал головой унтер-офицер Фюрст, будучи не в силах оторвать взгляд от чемодана-переростка. — Но чтобы настолько? Знаете, мне лягушатников даже отчасти жаль…