Большой круглый стол, уставленный кувшинами вина, золотыми кубками и тарелками с различными яствами, появился во мгновение ока.

Госпожа Мой-нян налила в кубок вина и поднесла его на уровне бровей Друкчену:

— Выпейте, мой господин!

Друкчен взял кубок и выпил. Вино оказалось превосходным.

— Великолепное вино! — сказал он госпоже Мой-нян.

— Я рада, что мое скромное винишко заслужило ваше доброе слово, — лучезарно улыбнулась Мой-нян. И обратилась к разбойникам: — Вы, милостивые государи, сегодня будете обслуживаться не мной, а вот этими девушками. Мое внимание — дорогому гостю.

К разбойникам подошли пять девушек, одетых в изящные и в то же время довольно смелые платья, начали наливать им в кубки вино и подавать закуски. Разбойники чуть не замурлыкали от удовольствия.

Друкчен выпил еще трижды по три кубка вина, и язык у него развязался, да и руки стали шаловливыми. Он обнял за талию Мой-нян, та не противилась, а только хихикала, откусил персик и сказал:

— Мог ли я думать, что испытаю такое блаженство!

— Это еще не блаженство, — таинственно улыбнулась Мой-нян. — Блаженство впереди. Я вижу, что у вас на сердце что-то есть. Поведайте мне, как близкому другу. Заверяю вас: все ваши тайны умрут вместе со мной.

— Ах, если б вы знали…

— Скажите же мне!

— Дорогая госпожа Мой-нян, я пришелец в Шамбале, все мне здесь непонятно и чуждо. Я жил обычной жизнью в обычном мире.

— Вы были женаты?

— Моя жена умерла, оставив мне маленького сына. Теперь ему два года. Мне нужно было заниматься сыном, а я пустился в приключения.

— Какие же, мой дорогой друг?

— Я выполнил просьбу одной ведьмы.

— Ведьмы? Да оградят нас бодхисатвы! О чем же попросила вас ведьма.

— Она попросила сопровождать двух русских к горе Кайлас. Отца и дочь. Вы знаете, кто такие русские? О, это такой народ! Такой народ… Они захотели совершить паломничество на Кайлас. Кайлас — это священная гора…

— Да, да, понимаю…

— Я привез их к Кайласу, но они не успели сделать священное восхождение. Отец заболел, и его пришлось вести в храм Дзунг. Тело его умерло, а сам он стал Буддой. Тело же его похоронили в священной ступе храма Дзунг. Я хотел вернуться с его дочерью к Кайласу, но она впала в безумие и повелела мне везти ее в Шамбалу. Помню лишь, что мы мчались куда глаза глядят, потом была пропасть и там сгорела машина. А позже я узнал, что дочь русского вовсе не русская, а принцесса Ченцэ, принцесса Шамбалы. А я… Я не знаю теперь, кто я…

Друкчен погрустнел и уронил кубок. И тут госпожа Мой-нян прижалась к нему всем телом и страстно прошептала:

— Вы мой господин и повелитель, и ради вас я готова на что угодно. На что угодно, понимаете?

И она страстным поцелуем впилась в губы Друкчена.

Ее поцелуй оказал исцеляющее действие. Отупляющий хмель вылетел из головы Друкчена, грусть прошла, зато на ее место явились совсем другие ощущения.

— У меня так давно не было женщины, — почти простонал Друкчен.

— Мы это сейчас исправим, — улыбнулась госпожа Мой-нян.

Она взяла Друкчена за руку и повела узким коридорчиком в небольшую комнату. В комнате стояла огромная кровать под балдахином, кругом красовались ковры и подушки.

— Возьми вот это, — протянула Мой-нян Друкчену красную пилюлю.

— Зачем?

— Если твой меч притупился, это средство снова сделает его острым и надолго. И наслаждение будет острее, поверь.

— Хорошо, — усмехнулся Друкчен и проглотил пилюлю.

И почти тут же в него словно бесы вселились. Точнее, в его бойца. Увидев, что воин готов к бою, Мой-нян засмеялась и одним движением сорвала с себя платье. Друкчен с вожделением смотрел на женщину: ее тело было совершенным, грудь сводила с ума, а об остальном и говорить нечего. Друкчен зарычал, как дикий зверь, и заключил Мой-нян в объятия. Они повалились на пол, и Друкчен тут же овладел красоткой.

— Какой ты торопливый, — засмеялась Мой-нян. — Ну ничего, у нас впереди еще целая ночь.

Но Друкчен все равно торопился. Это не понравилось Мой-нян, она сама стала наездницей и задала другой темп.

— Так-то будет лучше, — простонала она, целуя Друкчена.

Они резвились несколько часов, и пилюля тут не помешала. Наконец Мой-нян пресытилась и сказала:

— Дорогой, давай отдохнем, выпьем вина и съедим по кусочку засахаренных фруктов. После любви это так приятно.

— Все, что скажешь, сокровище мое, — лениво бросил Друкчен.

Мой-нян позвонила в колокольчик. Вошел мужчина. Был он статен, красив, глаза его горели, как два сапфира… Друкчен даже позавидовал статности этого мужчины.