— Ну хорошо, — улыбнулась Лиза. Ей и самой хотелось напиться для того, чтобы заглушить какой-то пронзительно-яркий свет, бушевавший в душе.

Часам к шести вечера с праздничным обедом было покончено. Мама и папа сказали, что пойдут прогуляются, а Лиза с Владом удалились мыть посуду. Правда, они больше целовались и перебрасывались всякими намеками, но в результате посуду все-таки вымыли.

— И где твоя спальня? — обнимая Лизу, спросил Влад.

— Ты же пьян, — с напускной строгостью сказала Лиза.

Влад грустно глянул на нее:

— Кажется, с такой женой мне все же придется записаться в трезвенники. Будь добра, налей мне стакан воды.

Лиза повиновалась. Она протянула Владу стакан, тот пошептал над ним что-то и залпом выпил. Вздрогнул, словно от порыва морозного ветра. И тут Лиза увидела, что он абсолютно трезв.

— Лемурийская магия, — пожал плечами Влад. — Кое-что я умею не хуже ведьмы. Так где спальня?

— Вот. Она у меня очень скромная.

— Главное, что в ней есть кровать.

Снова полетело на пол розовое платье, снова были объятия, поцелуи и клятвы. Влад был неутомим и в то же время как-то не по-мужски нежен. Лиза могла поклясться, что видела слезы в его глазах…

Они лежали, прижавшись друг к другу, натянув простыни, и мечтали.

— А я смогу от тебя родить? — спросила Лиза.

— Конечно. Мое семя ничем не отличается от семени человека. И родится не лемуриец, а человек.

— Значит, наш ребенок не будет бессмертным?

— Я смогу сделать его бессмертным, как и тебя.

— Но как? Укусом вроде вампиров?

— Нет, милая. Давай пока не будем об этом.

— Влад, извини, мне надо в туалет.

Мужчина выпустил Лизу из объятий.

— Тебе не будет плохо, пока я буду… гм?

— Давай проверим, — сказал Влад. — Посмотрим, сколько метров вдали от тебя я смогу выдержать безболезненно.

— В квартире восемьдесят четыре квадратных метра, — на всякий случай сказала Лиза и вышла.

Она почти дошла до туалета, как у нее резко заболела голова, затошнило, руки и ноги покрылись липким потом. Лиза вбежала в туалет, и ее тут же вырвало. Ее страшно трясло, в глазах двоилось, в ушах нарастал гул, будто от рева самолетных турбин…

— Влад! — простонала Лиза.

Он уже был тут как тут.

— Лизонька! Тебе плохо?!

— Ужасно! Хотя… Сейчас гораздо лучше. Слушай, а ты какой бледный… Может, мы отравились чем, а?

— Нет. — Влад подождал, пока Лиза приведет себя в порядок. — Мы… Кажется, мы завязались.

— Что?

— Пойдем в гостиную, я попробую тебе объяснить.

Влад натянул джинсы, надел на Лизины дрожащие плечи банный махровый халат, сел на диван и пристроил Лизу у себя на коленях.

— Видишь ли, милая, — начал он, поигрывая прядью ее волос. — У лемурийцев в любви все не так, как у обычных людей. Когда мы встречаем Единственную, камень Лемурии начинает резонировать в такт сердцу, и, если любимая отходит далеко, становится плохо. Кстати, я сейчас, когда ты уходила, действительно плохо себя почувствовал. Голова закружилась, руки задрожали…

— Я понимаю.

— Но вот в чем дело. Если для любимой лемуриец тоже Единственный,она, даже человек или какая другая раса, завязывается на него. Ее нить жизни сплетается с его нитью жизни, и она тоже не может от него далеко отлучаться. Вот.

— То есть я завязана на тебя?

— Получается, что так.

— То есть ты — мой Единственный?

— Опять-таки да. А тебя это не радует?

— Радует, — тихо сказала Лиза. — Но как же мы будем отлучаться друг от друга?

— А зачем нам отлучаться? Будем всегда вместе.

— А на работу как? Тебе в клинику, мне к Верейскому…

— Ну к Верейскому мы уже, кажется, решили, что будем ходить вместе. А в клинику я буду брать тебя с собой. Тем более что тебе два зуба надо пломбировать.

— Ох нет, надо что-то придумать другое! — в отчаянии вскричала Лиза. — Ты не понимаешь! Это же полная несвобода! До туалета не дойти!

— Понимаю, — грустно сказал Влад. — Все-таки ты не рада. Прости.