Разбойники спели еще десять куплетов. Между тем местность перед ними сменилась. Вместо тенистых рощ и садов потянулись бесконечные поля риса и ямса, солнце добралось до полуденной отметки, и стало жарко.

— Ох, сейчас бы сделать привал, — сказал Друкчен.

— Нет, господин, нельзя, — покачал головой Дуй по прозвищу Ветер В Ракитах. — Посмотрите, нигде нет и клочка тени. Придется миновать эти поля без привала. Постарайтесь меньше расходовать воду — неизвестно, когда закончатся эти поля и начнется лес. И найдем ли мы в лесу источник питья.

Так они ехали весь день, жалимые палящим солнцем. Разбойники вспотели в своих доспехах, оружие казалось им неподъемно тяжелым, кони еле плелись, и лишь Мой-нян в своей шелковой повозке чувствовала себя полегче. Чтобы взбодрить удальцов, она рассказывала им истории из повседневной жизни «Озорной пташки». Поначалу это веселило, потом бойцы совсем скисли, сморило и Мой-нян. Все двигались черепашьим шагом и вскоре остановились бы совсем, сморенные жарой, если бы не одно обстоятельство.

В небе появилась темная точка, которую они не сразу заметили. А когда заметили, было поздно: точка увеличилась в размерах и превратилась…

— Кайминшоу! — закричал монах Куй. — Это Кайминшоу!

Это действительно был легендарный и почитаемый в Китае Кайминшоу — чудовище с одним телом и девятью головами. Ростом он был в один чжан, туловищем напоминал тигра, а все девять лиц у него были человеческие. Считалось, что Кайминшоу охраняет девять врат священного дворца на древней горе Куньлунь. Но где Куньлунь и где Шамбала!

Путники остановились. Кони дрожали и хрипели, грызя удила. Кайминшоу опустился на землю, его тело грациозно изгибалось, а девять лиц на девяти головах смотрели весьма приветливо.

— Мир вам, путники! — сказало чудовище.

— Мир тебе, великий Кайминшоу, — поклонились наши герои.

Мой-нян вышла из повозки и опустилась на колени перед чудовищем, надеясь, что ее красота и беззащитность смягчат сердце исполина.

Кайминшоу внимательно оглядел Мой-нян и благосклонно улыбнулся ей.

— Какая красавица, — сказал он. — И верно, не замужем.

— Не замужем, великий князь, — кивнула Мой-нян.

— Куда держите путь, смертные? — спросил исполин.

— Мы идем в Сангё, о господин, — сказала Мой-нян.

— Что нужно вам в Сангё?

— Там на горе есть храм Благого Восьмеричного Пути, — продолжила Мой-нян. — Мы должны совершить там моление согласно приказу принцессы Ченцэ. Она скоро выходит замуж и хочет заручиться поддержкой Небес.

— Благое дело, — кивнуло чудовище.

— О великий, — обратился монах Куй к исполину, — а что тебя заставило покинуть гору Куньлунь и оставить без присмотра девять священных врат?

Исполин вздохнул. При этом все его девять лиц прослезились.

— Я очень одинок, — сказал он. — И уже несколько тысяч лет подряд подавал Небесным Чиновникам прошения о даровании мне подруги жизни. Но мои прошения оставались без ответа на том основании, что у меня девять голов, а значит, я уж как-нибудь сам себя развлеку. Но я продолжаю изнывать от одиночества. Послушайте, смертные! Среди вас я вижу женщину, прекрасную, как весенняя роса на лепестках лотоса…

Мой-нян зарделась. Чудовище было жутковатое, но обходительное. К тому же девять лиц выглядели вполне симпатично.

— Отдайте мне эту женщину в жены, — вещал меж тем исполин, — и я озолочу вас! Каждому я подарю дворец, шелка и яшму на горе Куньлунь, ведь я там хозяин… Ну? Что же вы молчите?

Разбойники озадаченно переглядывались. Потерять Мой-нян вовсе не входило в их планы.

— О великий! — наконец подал голос Друкчен. — Эта женщина уже обручена со мной.

— Дудки! — вдруг подала голос Мой-нян. — Ничего я с тобой не обручена. Кайминшоу, господин, если вам угодна моя жизнь и красота, можете взять ее.

— Благодарю тебя, красавица, — сказал исполин. — Как тебя зовут?

— Мой-нян, господин.

— Я буду звать тебя Цветок Лотоса На Заре, дорогая, — сказал Кайминшоу. — Ты не пожалеешь о том, что пошла со мной. Я усыплю твой путь нефритом и жемчугами, облачу тебя в шелка и парчу, а что касается любви… Тут ты ни в чем не будешь обделена.

— Благодарю тебя, о господин, — поклонилась Мой-нян. — Она повернулась к разбойникам и сказала: — Я нашла наконец свое счастье. Друкчен, прости, но насчет тебя я ошибалась…