— Сатия, он первый начал, — тут же наябедничал эльфыреныш, неучтиво тыкая пальцем в сторону Полоза. А то я ничего не слышала.

— А тебя никто не просил соваться! — не отставал мой благоверный.

— А что ты…

— А ты?

— Хватит! — выкрикнула я.

Скандалисты удивленно заткнулись и недоуменно воззрились на меня.

— Хватит, — уже тише повторила я. — Не время для драки. Потом разберетесь, кто первый начал и кому все это заканчивать…

Дорога к заветному лесному массиву, в котором, по словам Корна, проживала ведьма-отшельница, действительно отняла чуть больше полдня пути. И это верхом.

— Ты уверена, что мы едем в нужном направлении? — деловито осведомился Полоз. При этом он с таким недоверчивым видом оглядывался по сторонам, будто в окружающей местности узнавал печально известное кладбище, с которого не так давно нам лишь чудом удалось сделать ноги. И вот теперь я, злобная и коварная, вновь завела в это прискорбное место ни в чем не повинных товарищей. Я бы и завела, с превеликим удовольствием, особенно после последних несправедливых обвинений в мой адрес, но шумящий листвой лес выглядел вполне миролюбиво и озадачивать нас наличием кровожадных существ, даже если они тут и водятся, не торопился.

— Уверена, — кивнула я и указала рукой вперед: — Видишь дуб, у которого три ствола растут из одного корня? Скорее всего, про него и говорил Корн. Нам туда.

— Хотелось бы верить…

Я пустила лошадь легкой рысью в сторону дубов, стараясь не обращать внимания на недовольные взгляды и бурчание моего благоверного. Пусть бесится, главное, чтобы помалкивал. Вот навязался в очередной раз на мою голову.

Отпускать меня одну на столь ответственное задание Полоз отказался категорически, придумав целый список маловразумительных причин, почему я не могу поехать без сопровождения (подразумевалось, естественно, без него), самой умной из которых было напоминание, что я все-таки женщина. Полагаю, что подозрительный змей просто боялся выпустить меня из поля зрения. Чудовищные сомнения на мой счет так ясно читались на его лице, что я даже спорить особо не стала. Пусть едет, если ему так хочется, лишь бы не мешал.

— Не хочешь — можешь остаться и подождать нас здесь, — не без ехидства заявил эльфыреныш, гордо задрав нос и стараясь не отставать от меня ни на шаг. Кажется, его мнение о Полозе заметно пошатнулось.

— Мелким слова не давали, — сквозь зубы процедил мой благоверный, пристраивая коня по другую сторону от меня.

Стоит ли говорить о том, что Мираба пришлось тоже тащить с собой. Корну же я так и не сказала, кто этот странный эльфенок и откуда он вообще взялся. Меньше знает, крепче спит. Собственно, оружейник и не спрашивал, не до того бедолаге было, а оставлять мальчишку на его попечение было довольно опасно.

Наша неразлучная с некоторых пор троица устремилась к необычному дереву, опасливо проехала мимо, будто ожидая какой-нибудь каверзы со стороны совершенно безобидного дуба, и углубилась в чащу.

Амулет знахарки, который я не выпускала из рук с самого начала пути, заметно нагрелся и начал вполне ощутимо пульсировать. Мне даже показалось, что он готов выпрыгнуть из моей ладони и самостоятельно рвануть вперед. Надеюсь, это значит, что мы двигаемся в нужном направлении, а не наоборот.

Мы проехали еще некоторое время. Четырехлистник теперь уже неимоверно жег руку. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее я ощущала жгучую боль в ладони. Дуб давно остался позади, мягкая трава под копытами лошадей постепенно сменилась пружинящим мохом, через который то и дело просачивалась и хлюпала вода. Начиналось болото. Пока еще не очень топкое и вполне безобидное, но, судя по постоянно увеличивающемуся количеству комаров, скоро оно предстанет перед нами во всей своей туманно-квакающей красе. И хорошо еще, если только квакающей, а не рыгающе-чавкающей. Ко всему прочему, начали медленно опускаться сумерки. Болота с некоторых пор не являются моим излюбленным местом прогулок, а потому я начала изрядно нервничать. Может, мы в самом деле с пути сбились? Однако признаваться в этом даже самой себе совершенно не хотелось.

Я осторожно покосилась на Полоза. Болото, конечно, нельзя назвать земным раем, и пребывание в этом сыром и зловонном месте радости не прибавляет, но что-то мой благоверный поник подозрительно. Ох, чую, как и у меня, у него тоже имеются особые воспоминания, связанные с топями, и тоже далекие от романтичных.

Лишь один Мираб выглядел относительно бодрым и никакими тревогами-сомнениями не мучился. Это все потому, что жизненного опыта еще маловато. Ну ничего, в нашей забавной компании, да еще и с моей «везучестью», опыта, причем самого разнообразного, эльфыреныш наберется достаточно быстро. Не хотелось бы, конечно, отравлять ребенку детство плохо совместимыми с жизнью приключениями, но тут уж ничего не попишешь, Вершитель зачем-то решил, что мальчику нужно показать мир во всей его красе. И никто не обещал исключительно белую и пушистую сторону этого самого мира.

А вот «везучесть» действительно стала уже моей самой закадычной подружкой и не стеснялась регулярно демонстрировать свою зашкаливающую верность. Вот как сейчас. Лошадь, которая верой и правдой служила мне с момента спасения эльфыреныша, неожиданно споткнулась о скрытую болотной жижей корягу (будь она неладна!), потеряла равновесие и стала заваливаться на бок. Я чудом успела вытащить ноги из стремян, чтобы меня не придавило довольно внушительным весом, и не очень грациозно растянулась в грязи, изображая неотъемлемую часть окружающего пейзажа. Амулет выскользнул из ладони и словно растворился в воздухе. Что опять за напасть такая?!

Лошадь довольно шустро поднялась и, отбежав немного в сторону, принялась с преувеличенным аппетитом обгладывать какой-то сомнительный кустик. При этом она бросала взгляды, будто пытаясь сказать: «Прости, хозяйка, ничего личного, но не пора бы уже успокоиться и перестать лазить дивы знают где».

— Долго ты лежать тут собираешься? — любезно поинтересовался мой благоверный, не торопясь, однако, спешиваться и мне помогать. — Или хочешь сказать, что мы уже притопали? Какая же кочка является отчим домом труднодоступной ведьмы? — И он скептически огляделся по сторонам.