— О-о! Понятно. Материал для генетического фона, правильно? История семьи, так сказать. — Он потянулся через стол за отпечатанными пресс-релизами с информацией о фирме "Беддл и Беддл".

— Нет, парень. Я хочу видеть его своими глазами.

— Хорошо, хорошо, — заспешил служащий. Очевидно, канадские Беддлы жили не в том удвоенном темпе, что их нью-йоркский отпрыск. — Вот сюда, направо.

Лысый коротышка ввел вооруженного пистолетом красавца в простую, заставленную книгами комнату с высоким потолком и зелеными шторами. Если это был кабинет, то самый чистый из всех когда-либо виденных сержантом Буффало Марчетти. Письменный стол был аккуратно обставлен, как в рабочей комнате Генри Клэя Фрикка в особняке Фрикка, ныне — музее на Пятой авеню, где Буффало изучал полотна Тернера и Уистлера для своих курсовых работ по истории искусства. Но мистер Фрикк, промышленник, коллекционер произведений искусства и филантроп, не пользовался своим столом как минимум с 1919 года, с тех пор, как скончался. Большие бронзовые часы с боем на обтянутом зеленой кожей столе Беддла-старшего оказались сломанными, совсем как причудливые французские каминные часы восемнадцатого века, остановленные в обшитой деревянными панелями библиотеке Фрикка, потому что время остановилось для него и его причудливых и странных вещей.

— Мне остаться с вами, сержант, или вы предпочитаете отдать долг памяти в одиночестве?

Марчетти изумленно поднял на него глаза. Что это, проказы канадских Беддлов? Он уставился на большой, в человеческий рост портрет высокого, сурового человека с седыми волосами, которого художник изобразил стоящим на лоне природы, портрет, висевший в двух шагах от громадного безразмерного письменного стола. Н-да, художник был далеко не Уистлер.

— Это мистер Рой Беддл, основатель фирмы "Беддл и Беддл". А это, на другой стене, миссис Беддл, — сказал, поворачиваясь и сверкая при этом лысиной служащий. — Разумеется, их прах давно в колумбарии.

— Вы хотите сказать, он мертв? — Изысканность выражений никогда не была сильной стороной стиля работы Марчетти.

— Сожалею, но дело обстоит именно так. — Лысого коротышку можно было заподозрить в чем угодно, но в том, что он замуровывает живых людей в склепы, — едва ли.

— И давно он мертв? — спросил Буффало, как человек, опоздавший на свидание, о котором заранее договорился.

— Лет двенадцать. Удар. Обоих хватил удар. Первой скончалась Мэри Кларк Беддл, а примерно через год Рой Беддл упал прямо на лесном заводе. Доктора сказали: удар, — отбарабанил заведующий кабинетом, как музейный экскурсовод, ведущий посетителей по пыльной древней галерее.

— А сын? — спросил Марчетти, чувствуя запах добычи.

— Сын, Рой Беддл-младший, умер в 1970 году в результате несчастного случая на заводе. — Он двинулся в сторону, чтобы вытащить цветную фотографию высокого мускулистого юноши с волосами цвета речного песка, поразительно похожего на Роя Беддла-старшего.

— Что за несчастный случай? — Буффало сощурил глаза. Фараон из окраинных кварталов за работой.

— Не имею представления. Я здесь только три года. Я никогда не был знаком с членами этой семьи. Вся коммерческая часть работы фирмы "Беддл и Беддл" ведется прямо на лесоперерабатывающем заводе. Думаю, Кингмен Беддл, по большому счету, держит эту контору исключительно из соображений сентиментальности.

Сержант Марчетти тщательно изучил портреты родителей и фотографию сына, перебегая глазами от одной к другой, как это может сделать только искусствовед, изучающий историю портрета. Какое, черт побери, отношение три нордических типа богатыря-викинга с прямыми, как палки, волосами могли иметь к коренастому, кудрявому, зеленоглазому ирландцу?

— А когда был усыновлен Кингмен Беддл?

— Этого я не знаю. Если честно, я ни разу не встречался с мистером КИНГМЕНОМ Беддлом. Я бы предложил вам задать вопросы, на которые вы не нашли ответа в отпечатанных пресс-релизах, в нью-йоркской штаб-квартире корпорации.

Черта с два, он пойдет туда! Он задаст эти вопросы на лесоперерабатывающем заводе, где делается вся коммерческая часть работы фирмы. Может быть, ему повезет и он отыщет старожила, который помнит о тех событиях, но сам при этом не является винтиком отлично смазанной пропагандистской машины Кингмена Беддла.

Сержант Буффало Марчетти за работой. Уличный фараон, идущий по следу.

Париж

Снискавшая мировую известность, похожая на песочные часы фигура Флинг была изящно упакована в ярко-розовую шифоновую юбочку, еле-еле прикрывавшую бедра, черное болеро с рядом фирменных пуговиц и эмблемой фирмы "Шанель" плюс три нитки жемчужин от "Шанели", небрежно обвивающие ее лебединую шею. Свесив длинные стройные ноги справа по движению мопеда, она уцепилась во Фредерика, как утопающий за соломинку, когда ее друг с ревом выехал из двора отеля "РИТЦ", словно взял старт на гонке "ГРАН-ПРИ ДЕ МОНТЕ-КАРЛО".

— Фредди, я не хочу умирать! Я слишком молодая! И-и-и-и! — Знаменитый гогот Флинг на этот раз унесло ветром.

Фредерик тоже был одет в фирменное платье, с точностью до наоборот повторяющее флинговский небрежно изящный ансамбль для завтраков в обществе французских аристократов. Черное льняное летнее платье с длинным жакетом от "Шанели" с тесьмой, достающим почти до колен. Пышные медовые волосы Флинг, какую-то пару часов назад уложенные в салоне "КАРИТА" в безукоризненную прическу под мальчика-пажа и сильно залаченные, теперь хлестали ее по щекам, в то время как короткая, как у подростка, стрижка Фредди лишь чуть-чуть распушилась. Шикарная парочка, не думая о том, что возможно угодить в аварию, сновала туда-сюда в полуденном потоке парижского транспорта, настолько исполненная жизни, что пешеходы и водители невольно улыбались, увидев их, а многие, повернув головы, просто пялили глаза на двух потрясающих красоток. Фредди, как заправский рокер, пулей пролетел по ПЛЯС ДЕ ЛЯ КОНКОРД [7] , мимо музея ОРАНЖЕРИ на КЭ ДЕ ТЮИЛЬРИ [8] , пока, с грохотом промчавшись по мосту ПОН-МАРИ, не въехал на остров САН-ЛУИ и не остановился у дома графини Элен де Реснэ.

— Фредди! — Флинг соскочила с мопеда, стряхивая со своего костюма от "Шанели" несколько зацепившихся соцветий каштана.

— Да, моя сладкая?

— Объясни мне еще раз толком. Что это за штука с ребенком. Я до сих пор не могу понять одного: как?

Фредди запустил свои изящные пальцы в короткие взъерошенные волосы и одним движением руки привел их в порядок, затем надменно передал руль своего транспортного средства вышедшему им навстречу, перепуганному графининому мажордому. После этого Фредди потащил Флинг в тень, к скамейке, расположенной перед самым фасадом старейшего и обширнейшего во всем четвертом округе Парижа особняка — Л'ОТЕЛЬ ДЕ РЕСН [9] .