Мелинда, мать Молли. И все-таки Брук должна попытаться.

— Пусть так, но она очень…

— Вы не понимаете, — прервал ее Гаррет раздраженно, — она не всегда такая. Эта ее резкость оттого, что ей не хотелось ехать сюда, да и я не встретил ее в аэропорту.

Объяснение выглядело разумным. Но в любом случае это ее совсем не касается, напомнила себе Брук.

— Конечно, — Брук сдалась, — мне не следовало так говорить.

Его неожиданная улыбка озадачила ее.

— В таком случае я прощаю вас. — Он наклонился и двумя пальцами взял ее за подбородок. — Я и сам на нее разозлился — ведь по ее милости мы не закончили с нашим пари.

Она приподняла голову и, высвободив подбородок, отвернулась, хотя все еще находилась под властью жаркого прикосновения его пальцев.

— Я уже сказала, я не заключаю пари.

— Все спорят — на что-нибудь.

— Только не я, — настаивала она, — я слишком благоразумна.

— Благоразумны… или пугливы?

— Я не… — Но в тот же момент она осознала, что ей и в самом деле страшно — страшно проиграть. Происходя из бедной семьи и имея так мало своего, она привыкла ценить все, чем владела. Ей было приятно преподносить людям подарки — и она часто делала это, — но бездумно разбрасываться ими не желала.

— Что, попал в самую точку? — Гаррет смотрел на нее с выражением превосходства. — Я играю на все, чем только можно рискнуть. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Легко ему говорить, подумала Брук. Он происходил из состоятельной семьи, в которой всегда водились деньги, так по крайней мере сказал поверенный в делах мисс Коры. Гаррет всегда мог надеяться, что его долги будут оплачены с лихвой.

— Как бы там ни было, — неопределенно сказала она, — не играйте жизнью вашей дочери.

— Согласен. И коль скоро речь зашла о моей дочери… — он вдруг заторопился, — вам кое-что следует знать…

Его прервал стук в дверь, за которым тут же последовал женский голос:

— Брук? Брук, это Кейти. Можно войти?

На лице Гаррета отразилось неподдельное облегчение. Он сделал шаг в направлении двери.

— Я все равно ухожу — я открою, — предложил он.

— Но вы что-то говорили о Молли…

Он отмахнулся от ее вопроса.

— Мы еще успеем это обсудить.

Она пошла за ним.

— Ваша бабушка просила меня оказывать ее наследникам всяческую помощь. Мне уже давно следовало начать инвентаризацию ее вещей, но до сегодняшнего дня я так и не приступила к этому. А тут еще вы…

Гаррет открыл дверь, и Кейти чуть не упала на него. Она подняла к нему свое веснушчатое лицо, и у нее отвисла челюсть.

Он схватил ее руку и пожал.

— Рад познакомиться…

— Кейти, — подсказала она, широко раскрыв глаза.

— Кейти, значит. А я Гаррет Джексон. Всего доброго.

— Но… — она смотрела на него во все глаза.

Он добавил для Брук:

— Нам немало нужно обсудить. Приходите утром завтракать, хорошо?

— Я… но я не… то есть…

— Не решаетесь принять мое предложение, так? — Он подмигнул Брук, махнул рукой уставившейся на него Кейти и вышел из дома.

Бежали секунды, а две женщины все стояли и смотрели, как он удаляется по петляющей между сосен дорожке. Тут Кейти испустила долгий восхищенный вздох.

— Ты только посмотри! — сказала она тихо. — Вот совершеннейший образчик мужской красоты.

Брук ответила сдержанным смехом:

— Ну… в общем, он недурен.

— Недурен? — Кейти прошла вслед за хозяйкой в гостиную и затем на кухню, чувствуя себя как дома у своей подруги. — Да он просто красавчик, и ты это знаешь. — Она оглянулась, словно проверяя, не подслушивает ли он. — Стало быть, он наследник мисс Коры? И будет жить в двух шагах от тебя? Ну и повезло тебе! Вот это да!

— Во всяком случае, какое-то время. — Брук опустила лед в два бокала, затем протянула руку к кувшину с лимонадом. С трудом она сумела сменить тему, спросив у Кейти о ее шефе, докторе Джоне Харви, ветеринаре, который присматривал за всеми животными в «Кошачьем уголке».

Даже после встречи с таким неотразимым мужчиной, как Гаррет Джексон, рыжеволосая Кейти не могла говорить о докторе Джоне без обморочного восторга. Усилием воли заставив себя следить за болтовней Кейти, Брук изгнала Гаррета Джексона и его очаровательную дочь из своих мыслей… но только из мыслей.