Дома Клэр обнаружила записку от кузины.

«Дорогая Клэр, — писала Пип, — кажется, у тебя не было никаких планов на выходные дни, а поэтому прошу тебя сделать мне одолжение и съездить к твоим. Понимаешь, тетя Конни зарезала к моему приезду ягненка, а когда я сказала, что не смогу приехать, бедняга очень расстроилась. Конечно, это большое свинство с моей стороны, но я получила сигнал SOS от моего Джаапа. Его собираются услать на какую-то базу, и я, наверное, не скоро его увижу. Пришлось, как ты видишь, отложить визит в “Лебединую долину”»…

Клэр возилась на кухне, приготавливая себе чай. Как ей быть? Следует хорошенько отдохнуть — послезавтра ночное дежурство. Что ж, очередь подошла, никуда не денешься. Она еще раз перечитала записку Пип. Конечно, мать загодя приготовилась к приезду племянницы — гостей Конни встречает радушно и хлебосольно. Придется ей ехать в «Лебединую долину» вместо Пип. Тем более, что она целый месяц там не была.

Она заказала разговор с домом. Трубку сняла миссис Меллорс.

— Клэр, как же я соскучилась по тебе! Приезжай, родная, приезжай. Мы с отцом будем так тебе рады. Ведь завтра годовщина нашей свадьбы. Помнишь, да? Уже восемнадцатая. Мы хотим устроить небольшой праздничный ланч.

Клэр была отнюдь не в восторге от услышанного. К родителям она ехала без всякой радости, ибо считала, что мать ведет себя бестактно, отмечая годовщину их свадьбы. Конни оповещала каждого встречного, что смогла выйти замуж за отца Клэр только когда девочке исполнилось два годика. Клэр до четырнадцатилетнего возраста не подозревала о том, что она незаконнорожденная. Как и о том, что брак Конни Чаттерли с Оливером Меллорсом вызвал страшный скандал в высшем обществе.

Она вспоминала обо всем этом в поезде, с каждой минутой приближавшем ее к дому. Стоял холодный и ненастный мартовский день. О берег с грохотом бились мутные серые волны и, шипя, откатывались назад. Клэр промокла до нитки, когда шла домой от автобусной остановки, но ни ветер, ни дождь не смогли ухудшить ее без того ужасного настроения. Конни хотела, чтобы дочь встретил на вокзале отец, но Клэр запротестовала, сославшись, что еще не знает, на какой сядет поезд. Она шла и вспоминала тот злополучный день шесть лет назад.

Клэр совсем недавно приняла первое причастие. Она знала, отец против, чтобы его дочь регулярно посещала церковь, однако мать рассудила иначе. Сама Конни особой религиозностью не отличалась, но, как она выразилась, «человек должен сам найти себя в жизни». Клэр была в восторге от ритуала — казалось, она прошла настоящее очищение. На каникулы девочка приехала тихая и просветленная, полная решимости оправдать возложенную на нее церковью ответственность. Она сидела в гостиной, уткнувшись носом в книгу. Тетя Хильда и мать о чем-то вполголоса беседовали на кухне. Клэр с головой ушла в книгу — это была ее любимая «Выдра по имени Тарка», но вскоре сестры перешли почти на крик. Теперь Клэр отчетливо различала каждое слово, а когда до нее дошел их страшный смысл, похолодела и сжалась в комок.

— Я на самом деле не вижу причины утаивать от нее это, Хильда. Девочке уже четырнадцать, и ей давно пора все знать…

Знать о чем? И кого это касается — ее или Пип? Ее наверное, ведь Пип уже пятнадцать с половиной.

— Но малышка так огорчится. Зачем ей знать об этом, Конни?

— Рано или поздно она должна узнать правду. Не понимаю, из-за чего ей расстраиваться? Да, мы с Оливером наплевали на общественное мнение, но мы никому не сделали ничего плохого.

— Это ты так думаешь, Конни. Ты и твой Оливер.

Похоже, тетя Хильда чем-то очень недовольна. Я подслушиваю. Это нехорошо, очень нехорошо, но я должнаузнать, о чем идет речь, думала Клэр.

— Мы не считаем себя виноватыми. Я никогда не была по-настоящему нужна Клиффорду, а поэтому не испытываю угрызений совести, что ушла от него.

— Клиффорд любил тебя, Конни. Даже готов был принять назад с чужим ребенком.

— Ему нужен был наследник. Он хотел, чтобы наш с Оливером ребенок стал его наследником и он мог бы помыкать им точно так же, как когда-то помыкал мной.

— Да, но ребенок Оливера — это ребенок его егеря. Кон, неужели ты не понимаешь, что все до единого были шокированы твоим поведением? Знаю, для тебя все обернулось удачно — ты обрела счастье, а большинство людей забыли про этот скандал. Но я не понимаю, чего ты добьешься, если скажешь Клэр о том, что она незаконнорожденная?..

Незаконнорожденная! Это значит, что я родилась еще до того, как отец с матерью поженились. Какой позор! Мать должна была сказать мне об этом до конфирмации. Я бы не стала причащаться, если бы знала, что я — незаконнорожденная. Священник ни за что бы меня не благословил. Но почему, почему они так поступили? Даже если они очень сильно влюбились друг в друга, они вполне могли подождать до свадьбы…

— Что ж, Конни, Клэр — твоя дочь. Поступай как считаешь нужным. Лично я полагаю, что чем меньше детям известно про отношения между мужчиной и женщиной, тем лучше. Глянь в газеты и увидишь, что вокруг творится: девочки возраста Клэр беременеют, а в фильмах только и показывают одни поцелуи. Это все американское влияние. Господи, как же я презираю этих янки. В наше время…

— И в наше время, Хильда, мы были ничем не лучше. Помнишь Германию? Ни ты, ни я уже не были девушками, когда выходили замуж. Наши родители не просвещали нас на предмет секса, но мы попробовали все на собственном опыте. Я не желаю, чтобы Клэр пошла по моим стопам. Хочу, чтобы она оказалась умней нас, а ее первый мужчина — достойным человеком.