Конечно, в его жизни было множество проблем, но все они касались в основном его положения, которым он очень дорожил, репутации, которую он не хотел потерять, и любви, без которой он просто не представлял себе своей жизни.

И теперь граф не мог вспомнить ни одного случая, чтобы он когда-либо прежде чувствовал потребность защищать и помогать женщине, тем более едва ему знакомой.

Впрочем, сказал он себе, он не мог вспомнить также, чтобы когда-нибудь прежде встречал женщину, хоть отдаленно похожую на Роксану.

Он признался себе, что она привлекала его, но это было совсем не похоже на то, что он когда-либо чувствовал по отношению к другим женщинам. У него не было намерения флиртовать с ней, и в этот момент он даже не желал ее в известном значении этого слова.

Вместо этого у него возникли совсем иные чувства и желания. Он хотел понять ее, проникнуть в ее мысли и переживания, узнать истоки ее творческого вдохновения.

Он хотел гораздо большего, чем просто увидеть, как она может создавать такие великолепные вещи из обыкновенного дерева. Для этого ему было необходимо вдохновение, управляющее ее маленькой, но сильной рукой.

И все же, когда граф достиг дома губернатора, он уже почти начал сомневаться, действительно ли вещи, сделанные Роксаной, так уж великолепны и необычны, какими показались ему совсем недавно.

Было время ленча, когда граф добрался до резиденции губернатора, и, когда он умылся и переоделся с дороги и вошел в большую приемную губернаторского дома, его превосходительство уже ждал его с весьма мрачным видом.

— Надеюсь, граф, вы получили большое удовольствие от своего визита.

Граф безошибочно определил враждебность в его язвительном тоне и спокойно ответил:

— Я нашел работы мисс Бакли весьма интересными. Должен признаться, однако, что я не слишком искушен в вопросах резьбы по дереву и не так много видел раньше подобных работ.

— Вы найдете их на Бали в огромном количестве.

— Я на это надеюсь.

Слуга предложил графу вина, и, когда тот взял бокал и сел возле окна, рассматривая залитый солнцем цветущий сад, губернатор сказал, словно с трудом выдавливая из себя слова:

— И что вам рассказала эта девушка?

— О чем? — стараясь придать лицу безразличное выражение, уточнил граф.

— О ее жизни здесь… о людях… о том, как с ней здесь обращаются…

— Мы в основном говорили о ее занятии резьбой. Я полагаю, что ей просто необходимо продолжать брать уроки у местных мастеров. Она способная ученица и подает большие надежды.

— Итак, она убедила вас ходатайствовать за то, чтобы ее оставили здесь, не правда ли?

— Я убежден, что ее талант следует всячески поощрять и поддерживать, однако я допускаю, что существуют и другие места на свете, где она может найти учителя, если существуют какие-то серьезные причины, препятствующие ее присутствию на острове.

Граф старался говорить совершенно равнодушным тоном, зная, что именно такая его позиция произведет нужный эффект на губернатора.

— Я пытаюсь со всеми быть снисходительным и терпимым, — самодовольно произнес губернатор. — Но я могу заверить вас, что в таком месте, как это, просто невозможно угодить всем.

— Я в этом абсолютно уверен, — отозвался граф. — И прекрасно понимаю, что в подобных случаях нельзя судить однозначно.

— Вы правы! Безусловно, вы правы! — как-то уж чересчур сердечно воскликнул губернатор.

Он поднялся и пересел в кресло, стоящее возле графа, вытянув свои короткие толстые ноги.

— Вся беда как раз и заключается в том, — продолжал он доверительным тоном, от которого у графа возникло ощущение гадливости, — что на этом чертовом острове совершенно негде развлечься, если, конечно, не считать благосклонности балийских женщин.

Как только граф скрылся за калиткой, Роксана побежала на кухню, где Гитруда готовила завтрак.

— Все прекрасно! Все замечательно! — крикнула она возбужденно. — Граф намерен помочь мне, и мы теперь можем не беспокоиться о том, что он станет настаивать на моем отъезде с острова.

Ей показалось, что Гитруда смотрит на нее с сомнением, и она продолжила:

— Он все понял! Он действительно все понял, Гитруда, все, что я пыталась передать в своих работах. Он, очевидно, очень много знает о скульптурах и хорошо разбирается в них.

— Я слышала о графе, когда мы жили в Голландии, — сказала Гитруда довольно холодно. — Он очень богат, приближен к королеве Даугер, являясь ее дальним родственником, и, кроме того, у него в месяц бывает такое количество любовных интрижек, что у меня не хватит пальцев на обеих руках, чтобы их сосчитать!