— А как вы думаете, этот кетьяк может действительно помочь в таких случаях? — спросил граф совершенно серьезно.

Подумав, что он, должно быть, смеется над ней, Роксана вопросительно взглянула на него, прежде чем ответить:

— Я думаю, что истинная вера… где бы человек ни нашел ее и в какого бы бога он ни верил… может делать… настоящие чудеса.

Это был мудрый ответ, с восхищением отметил граф и невольно подумал о том, мог ли кто-нибудь еще из его многочисленных знакомых женщин ответить подобным образом.

Понок провел их к сидящим вокруг костра людям. Граф увидел, что в центре круга, возле огня, было оставлено большое пространство, где находились участники того представления, ради которого все здесь собрались.

Пока шла подготовка, он осторожно, с любопытством принялся оглядываться вокруг.

Возле костра собиралось все больше людей, все новые группы появлялись из темноты и рассаживались на поляне. Многие принесли зажженные светильники, так что вскоре света стало достаточно, чтобы разглядеть не только танцовщиков, но и самих зрителей.

Внезапно в небо взвилось высокое, слепящее глаза пламя костра, и наступила полная тишина.

Казалось, что каждый из присутствующих вдруг задержал дыхание, и граф почувствовал, что ожидание уже достигло высшей точки и стало почти невыносимым.

Внезапно раздался громкий резкий хлопок. Он прозвучал так неожиданно, что граф вздрогнул и резко выпрямился. А затем откуда-то из-за круга мерцающих слабых огоньков и тесно сомкнувшихся полуобнаженных мужских тел возник похожий на заклинание протяжный глухой звук, перекатывающийся волнами, — завораживающее пение, чем-то напоминающее молитву муэдзина, которую можно услышать с минарета в час рассвета.

Пение завершилось громким шипением, похожим на звук вырвавшегося на волю пара. Постепенно этот звук становился все громче и громче, пока наконец не превратился в ревущий, рычащий вызов, а затем плавно перешел в странную тихую, медленную песнь.

Она оборвалась так же внезапно, как и началась, и хор начал выводить мелодию самого танца — резкое, отрывистое, быстро звучащее стаккато, от которого кровь застыла в жилах.

Мужчины наклонились вперед и вытянули руки, издавая при этом звуки, напоминающие уханье филина, перемежающееся короткими вскриками, воем и шипением. В конце концов их голоса слились в мощном гортанном звучании, торжественном и одновременно грозном.

И с этой минуты граф ощутил себя самого вовлеченным в это напряженное, завораживающее действо.

Он чувствовал себя принцем Рамой в сверкающем одеянии, сходившим с ума от отчаяния и тоски по пропавшей возлюбленной.

Ему казалось, что он сам принимает участие в битве, в которой демон выпустил в него стрелу, превратившуюся в полете в змею, обвившуюся вокруг него.

Но боги пришли ему на помощь, и Хануман, царь обезьян, со своими подданными смогли в жестокой битве освободить принца и вернуть ему его супругу, прекрасную принцессу Ситу.

Когда хор мужских голосов, который без помощи каких бы то ни было музыкальных инструментов аккомпанировал танцующим, довел свою песнь до захватывающего душу экстаза, в котором и бешеный ритм, и звуки достигли своего пика, граф вдруг почувствовал, что его бьет дрожь и волосы встают дыбом, а кожу покалывает от возбуждения.

Затем голоса стали стихать, понижаясь до еще более пугающей и захватывающей глубины, потом стало слышно лишь тяжелое дыхание и прищелкивание пальцами, доводившее слушателей до исступления и почти непереносимого напряжения.

Граф чувствовал, как его завораживает, гипнотизирует ритмичное движение их тел, мелькание рук, отбрасывающих причудливые, извивающиеся тени, в то время как все сто пятьдесят голосов, казалось, вонзались в темноту ночи и в сердца слушателей.

И когда все это закончилось, все исполнители опустились на землю, полностью обессиленные и опустошенные как физически, так и душевно, подобно — как пришло на ум графа сравнение — гребцам, участвующим в регате, после тяжелого, изнуряющего заплыва.

Граф и сам ощущал невероятную физическую усталость, но при этом он чувствовал такой необыкновенный душевный подъем, как еще никогда не испытывал в своей жизни.

Он словно летал, как иногда летают во сне, и перед ним открывались бездны, полные звезд, и разгадка тайны бытия, казалось, была где-то рядом… Граф сделал глубокий вдох, наполняя грудь прохладным чистым воздухом, и ощущение бесконечного счастья от прикосновения к чему-то великому, какому-то первозданному источнику, влилось в него вместе со вдохом, растекаясь по всему телу… Кожу покалывало, голова слегка кружилась… И он понял, наконец спускаясь на землю и скорее ощутив, чем увидев возле себя молча сидящую девушку, что и Роксану, без сомнения, переполняют те же чувства, что и его самого.