–  За вами вьется целый хвост квазигероических поступков: драки, стрельба, погони. Эффектно, но подозрительно. Недаром Тейлор приставил к вам одного из своих лучших агентов - Жаклин Тибо. Конечно, вы скажете: подозрения - не улики. Милый мальчик, от подозрений до улик - меньше шага. Не оступитесь: ни Тейлор, ни Бигль ошибки не пропустят. А на Второй Планете вас ждет еще один цербер, пострашнее местных: Крис Уоррен. Запомните. Мак-Брайт подготовит вам «легенду» для него, но берегитесь: он умен и хитер. Здесь мы могли вас страховать. Там это будет сложно. Линнет - искусная подпольщица, но она женщина. Не слишком рассчитывайте на нее: она летит для связи. Так что помните: вы один, и задача у вас по силам лишь одному, как это ни парадоксально. И еще, вам не нужны сведения, вернее, только сведения. Главное - доказательства, да повесомее, чтобы можно было раздавить это гнездо. Поймите: если вы провалитесь, мы не сможем подобраться к тайне Второй Планеты еще очень долго. Стало быть, вы погубите не себя - дело мира. Себя не жалко? Согласен. Но вы работаете не на себя - на все человечество, как ни громко это звучит. Здесь мы позволяли вам играть в героя. Вы похожи на солдата, обезвреживающего мину: резвитесь, пока не добрались до нее, но, когда она у вас в руках, осторожнее! Чтобы извлечь взрыватель, нужна не лихость, а предельная осторожность. Будьте осторожны, Лайк.
– Он впервые назвал меня по имени.
– Есть вопросы?

–  Два, - ответил я.

–  Всего?
– удивился он.
– Что ж, задавайте…

–  Почему вы приказали мне участвовать в освобождении Дока, когда только что так красочно говорили о моей осторожности?

Он хохотнул грубовато, но не обидчиво.

–  Ловите?
– спросил он.
– Не выйдет. Эту акцию я специально придумал для вас. Я знал о замысле слама, знал и то, что он удастся этак процентов на девяносто пять. Знал, что Кодбюри постарается выгородить себя в этой истории: кому охота совать шею в петлю? Он не дурак, этот Кодбюри, и прекрасно понимает, что в свидетелях лучше иметь героя, который жертвует животом своим ради безопасности страны. Вы были как раз таким героем, это же в вашем стиле: бежать, стрелять, лезть напролом. Ах, как он расписал ваши подвиги Биглю: хоть роман пиши. А Бигль любит героев, да еще таких, у которых в анкете чисто. У вас как раз чисто. Поэтому, когда речь зашла о вашей поездке на Вторую Планету, Бигль не слишком колебался: во-первых, за вас просил Факетти-старший, во-вторых, аттестация Кодбюри.

–  Значит, вы знали о том, что я собрался на Вторую?

–  Догадывался: конечная цель вашего задания - именно там. Рано или поздно встал бы вопрос о вашей выездной визе. И в этом случае лучше иметь союзников… - Он помолчал и спросил: - Все?

–  Еще один вопрос… - сказал я.

–  Говорите.

–  Не обижайтесь, Первый, - медленно начал я.
– Нотации и советы, быть может, необходимы, но их мог бы передать и Седьмой. Скажите честно: зачем вы меня вызвали?

Он долго молчал - видимо, обиделся все-таки, потом сказал с какой-то грустной усмешкой:

–  Вы правы. Простите старика: я просто хотел посмотреть на вас, если это слово подходит к ситуации. Мне уже никуда не выбраться отсюда: разве что провал. А знаете, чего мне бы хотелось?
– И, не дожидаясь ответа, закончил: - Поменяться с вами местами. Да и возрастом тоже… - Он засмеялся.
– Не слушайте, все это вздор и старческая болтовня. А теперь идите и не оглядывайтесь. Идите-идите, а я, как всегда, остаюсь…

Я встал и пошел. Сначала по коридору с мертвыми дверями, потом по лестнице - не захотел пользоваться лифтом, - потом по улице - под мелким теплым летним дождем. А в голове звучала последняя фраза Первого: «Идите, а я, как всегда, остаюсь…»

За окнами-стенами верхних этажей Дворца дружбы плыли и кучились облака, упавшие на город. Новое стоэтажное здание Дворца - все из органического стекла без видимых швов и стальных скреплений - было построено еще в первом десятилетии века. Легкое и прозрачное, оно возвышалось над городом, как елочная игрушка великана из космоса, а специальное устройство создавало вокруг него неутихающий вихревой поток, защищавший игрушку от воздушных течений, циклонов и бурь.

В этот хмурый день на заоблачных высотах Дворца, где разместилось руководство объединенных свободных стран, здесь, в кабинете начальника разведывательного Центра Дибитца, встретились его друзья и соратники из разведок других континентов - Шари и Амер.

Все были немолоды - какая же молодость пятьдесят с лишним?
– и все знали друг друга добрый десяток лет. И понимали друг друга даже не с полуслова, а со взгляда, с интонации, с мимолетного движения губ. Все трое были профессионалами, да и дело связывало общее, знакомое до мелочей: от психологии разведчика до умелого обобщения частностей, что в жизни зовут пустяками, а в разведке объективными данными.

–  Вы ознакомились с моим докладом Совету?
– спросил Дибитц и в ответ на молчаливый кивок собеседников добавил: - Значит, преамбула не потребуется.

–  О рудниках на Второй мы уже слышали, - сказал Шари.
– Вербовщики СВК появились не так давно и у нас.

–  Рудники, с которых не возвращаются, - усмехнулся Амер.
– И у нас побывали эти ловцы человечины.

–  Официальный отбор?

–  Вполне. Вежливое приглашение от имени «Разработок Синау». Алюминий и медь.

–  Чепуха, - сказал Дибитц.
– Активность медеплавильных и алюминиевых заводов в СВК не увеличилась. Тут что-то другое.

–  А почему они не отправляют на Вторую механизмы?
– спросил Амер.
– Человечина дешевле?

–  Не только. Разные месторождения - разные механизмы. Пошлют машины - мы сразу скажем, какая руда.

–  А вдруг золото?

–  Едва ли. Какой им смысл скрывать? Их территория - их и золото. На долю в добыче мы не покушаемся. И еще одно: почему не возвращаются с рудников? Нагруженные золотом возвращенцы были бы лучшей рекламой приисков. Новый бум, золотая лихорадка в космосе! Нет, друзья, тут что-то другое. Я не называю, что именно, в докладе Совету, но у меня есть свои предположения.