Шрифт:
– Дельное замечание, особенно для нас. Где мне остановиться?
– В Милтон-отеле, конечно. Там есть наши люди.
Простившись, я неторопливо дошел до дверей таможни, бросил монетку в щель турникета, подошел к одному из окошек и сунул туда документы, даже не посмотрев, кто их у меня взял. Какая, в сущности, разница: это шестерка, фоска, передаточное звено, лилипут в черном мундире Системы. Он передаст мои документы в вычислительный центр таможни, где уже хранятся все сведения обо мне, пересланные с Луны. Сведения, тысячу раз проверенные у нас и по крайней мере трижды - шпиками из лунной полиции. Вряд ли их местных коллег что-нибудь заинтересует в моей скромной персоне. Хотя опасность, как говорится, всегда начеку. Она следует за тобой как тень, даже в те редкие дни, когда вспоминаешь, что у тебя есть другое, настоящее имя, когда проходишь по улицам своего родного города, где тридцать шесть лет назад в семье учителей-историков появился долгожданный сын, - даже тогда не забываешь об опасности. Это уже в крови: входя в комнату, проверять, кто за дверью, есть ли слежка на улице, даже если ее и быть не может, просыпаться от малейшего шороха - и руку под подушку, за пистолетом. Смешно!
«Расслабься, - говорил шеф, - сними напряжение. Ты работаешь на износ». Хороший совет, только воспользоваться им трудновато. Вот сейчас самый подходящий момент, чтобы расслабиться: мягкое кресло, кондишен, тишина. Проверят документы - и в город, в отель, вбар, как его… «Семь футов под килем». Я посмотрел на световое табло над турникетами и невольно вздрогнул: на нем появилась моя фамилия. И тотчас же ее повторил чей-то голос, усиленный динамиком:
– Пилот Лайк - на дополнительную проверку в комнату номер семь.
Я встал. Итак, без проверки не обошлось. Ну что ж, я готов: не в первый и, уж наверное, не в последний раз.
Над комнатой номер семь горел фонарик с цветной надписью: «Войдите».
Я толкнул дверь и вошел: ничего особенного - у стены пластиковый диванчик, два кресла перед столом. А за столом… Вот это уж совсем забавно: за столом сидел мой собеседник из бара, крепыш с седым ежиком. Он улыбался приветливо, ну совсем как добрый знакомый:
– Я же говорил: мы еще встретимся. Садитесь.
– Он указал мне на кресло перед столом.
– Вас я уже знаю. Вы Лайк, пилот с Луны. А меня зовут Тейлор.
Глава 2,
в которой Лайка вызывают на дуэль
– Рад познакомиться, - сказал я.
Вот так штука: мой сосед в баре - туповатый фермер или моряк-каботажник - оказался контрразведчиком. И не простым, а главным, так сказать, контрразведчиком номер один.
Я усмехнулся. Легко ругать себя за ошибку, когда она уже свершившийся факт. Угляди я в этом крепыше боровичке что-нибудь подозрительное, я бы его так просто не отпустил: поболтали бы, знакомых общих поискали - нашлись бы знакомые, как не найтись, выпили бы еще разок, а потом еще и еще - все это сближает. Сейчас самое время доставать шпаги - боевая стойка, клинок о клинок, выпад справа, укол - ну, кто кого?
Тейлор начал первым:
– Рад или не рад, все равно познакомились.
– Полагаю, вы уже знаете меня, и неплохо.
– Что значит «неплохо»? Расплывчатая и неточная формулировка, как, впрочем, и мои знания о вас. Что я знаю: документы, бумажки, протоколы. А факты - только вы сами. Поделитесь?
– Придется.
– Вот теперь точно: придется. Начнем с формальностей. Имя? Возраст? Должность? Ну, в общем, сами понимаете…
– Чабби Лайк. Тридцать шесть лет. Родился на севере. Отец - смотритель лесного заповедника. Матери не помню: умерла рано. Братьев-сестер не было: папаша так и не успел жениться - из своего леса носа не высовывал. Воспитывала меня тетка, сестра отца. Она и хозяйство вела. Да какое там хозяйство: дом, небольшое поле, а так - лес кормил. Стукнуло пятнадцать - удрал из дому. Болтался где мог. Грузчиком работал, матросом на суперкатерах. Поступил в Высшую школу навигаторов: здоровье у меня - дай Бог, а учиться любил. Я тогда даже и не собирался пилотом стать: форма прельстила. Знаете, серебро, шнуры, аксельбанты - блеск и нищета, одним словом. А потом увлекся. Кончил с отличием, диплом выдали. Распределили на Луну. Пять лет отлетал - год отпуска. Еще пять лет - еще год. Вот он-то у меня впереди…
– Думаете, мне хочется слушать эту мякину?
– А вы спрашивайте сами. И мне легче будет ориентироваться, да и вам веселее. Все-таки общение, живой разговор.
– Живой разговор, говорите? Хорошее предложение. А не страшно?
– Шутки шутками, а все же ускорим процедуру.
– Я выпрямился в кресле.
– Сами понимаете, удовольствия она не доставляет.
– Я бы удивился, если б доставляла, - засмеялся Тейлор и сказал строго: - Вопросов будет много. Где отец?
– Умер семь лет назад. В прошлый отпуск видел его могилу. Тетка похоронена там же.
– Значит, одинок?
– Выходит, так.
– Привыкли?
– Имеете в виду работу? Пожалуй, Луна - единственное место, где в охотку работаешь, иначе сопьешься или сойдешь с ума. Вот и работал, как проклятый, от сна до сна.
– Ваши рейсы?
– Луна-СВК - Луна-главная - исследовательские станции в кратерах.
– Часто бывали в порту Луна-СВК?
– Редко: рейсы не те. У меня был грузовой катер: продовольствие, оборудование, иногда попутчики.
Честно говоря, не понимаю: что он хочет узнать? Что я не Лайк? Это проверялось уже не раз после аварии. Все чисто и нуль в остатке - данные проверки у него есть. Скорее бы добрался до аварии и отпустил меня…
– Насколько я знаю, вы недолетали положенных для отпуска пяти лет?
– Трех месяцев не хватило.
– Почему?
Добрались наконец. Выдержка, Лайк, выдержка: ты чист, как метеоритный экран твоего катера. Твоего бывшего катера.
– Расследование аварии.
– Что за авария? Попрошу подробнее.
– Можно и подробнее. В ночном рейсе на линии Луна-главная - Седьмая станция взорвался боковой реактор. Взрыв повредил рацию и автоматический пеленг. Свободный поиск там невозможен: ночная сторона и нагромождение обломков скал. Пришлось выбираться на своих двоих. У меня был с собой аварийный запас кислорода на двое суток. Но, видимо, где-то в баллонах произошла утечка, и я сдох через тридцать часов.