— Для Силы нет смерти.

— Ты не крути, Олег, — вскочил с кровати Сашка и кинулся натягивать свои идеально отглаженные брюки, — лучше прямо скажи, где дядя Женя!

— Только что был в астрале, — уверенно кивнул Олег. — А если вы насчет телесной оболочки... так я этого не знаю.

Сашка мысленно матюгнулся.

— А кто знает?

— Я думаю, Неля, может быть... — дернул кадыком бородач. — Но ее сейчас трогать не стоит.

— Почему?

Олег тяжело вздохнул:

— Она слишком близко подошла...

— Куда подошла? — Олег промолчал.

Сашка сокрушенно цокнул языком, торопливо надел теплую, похоже, специально подогретую для него рубашку, отодвинул вставшего на проходе Олега в сторону и быстрым шагом прошел в зал. Все апостолы были здесь и уже вышли из медитации.

— Привет, мужики.

Некоторые из «мужиков» дружно встали с ковра и почти синхронно поклонились.

— Здравствуйте, Учитель.

Остальные апостолы сгрудились в углу зала и на его голос никак не отреагировали.

— Кто знает, где Евгений Севастьянович? — спросил Сашка и подошел ближе. — И чем это вы занима...

На ковре, запрокинув голову назад и тяжело дыша, лежала Неля.

— Мама родная! Что это с ней?!

Шея, лицо и руки Нели сплошь были покрыты огромными кровянистого цвета пятнами.

— Она слишком близко подошла, Учитель, — тихо произнес кто-то за его спиной.

— К чему? — глотнул Сашка.

— К Евгению Севастьяновичу.

Сашка растерянно моргнул и осел на ковер.

— Они меня не пустили... — внезапно прохрипела Неля и открыла темные глаза. — Они меня не пустили к Евгению Сева... Сева...

«Что за чертовщина?! Куда ее не пустили?»

— Куда, Неля? Кто тебя не пустил? Где Евгений Севастьянович?

— Огненные Учителя, — выдохнула Неля, — там... в астрале... они пришли за ним... — и потеряла сознание.

— Отойдите, Александр Иванович! — резко оттеснили его в сторону.

Сашка поднялся с колен, и вокруг Нели мгновенно сгрудились все одиннадцать апостолов. Они распростерли над ней руки, да так и замерли в позах балетных лебедей. И если бы не трагичность происходящего...

«Господи! И у этой стигматы! Во дурдом!»

Чтобы не мешать, ошарашенный Сашка побрел в ванную и принял душ, затем заставил себя позавтракать, сел у окна и принялся наблюдать, как падают с неба на удивление крупные хлопья снега. Если дядя Женя хотел исчезнуть, да так, чтобы замести все свои следы, он выбрал на редкость удачное время.

Сашка категорически не верил в астрал, как не верил и в то, что дядька может вот так вот запросто сбросить на него всю ответственность и слинять. Хотя эта усталость в глазах, эти бесконечные приступы... нормальному человеку такая жизнь могла надоесть довольно быстро. Но был ли дядька вполне нормален? Кем он был на самом деле? Что чувствовал?

Сашка досадливо крякнул. Он и понятия не имел, как должен чувствовать себя пятидесятилетний, глубоко одинокий пенсионер во главе большой, абсолютно паранойяльной религиозной общины. А может быть, только в ней и был весь смысл его существования? Да и куда он уйдет? Насколько Сашка знал людей, от уважения, четырехкомнатной квартиры, от пенсии, наконец, не уходят.

«А если его вконец задолбали менты? Да нет, непохоже. С Бугровым он договорился, со мной все дела развел... разве что на работу не устроил».

Сашка недовольно цокнул языком: работа ему была нужна.

Протяжно заскрипела дверь, и он обернулся. В дверях стоял бородатый Олег.

— Разрешите, Александр Иванович?

Сашка смутился. Он так и не мог привыкнуть к пиетету в свой адрес.

— Да, конечно.

— Вас Неля просит подойти.

— Хорошо, я иду.

Сашка поднялся с табуретки и проследовал за Олегом в зал. Неля, кажется, чувствовала себя получше, да и ожоги... Сашка пригляделся и охнул: от жутких багряных пятен остались только легкие светло-фиолетовые тени.

— Подойдите, Саша, — слабым голосом позвала его Неля.

Сашка приблизился.

— Я не успела обговорить с Евгением Севастьяновичем всё, — так же тихо произнесла Неля. — Но одно я знаю точно: теперь именно вы, Саша, избранник Силы. А значит, и наш духовный наставник.

— Но как же...

— Не возражайте. Это судьба.

Сашка оглядел притихших, напряженно и почтительно смотрящих на него апостолов и тихо запаниковал. Только теперь до него дошло, в какое глубокое дерьмо втянул его слинявший неведомо куда чертов родственничек.