— Вы чего, ребята... с дуба рухнули? — с натужной иронией поинтересовался он. — При чем здесь я? Это дядя Женя ваш наставник. А я ихтиолог. Меня здесь вообще, может быть, завтра не будет... понимаете?

— Конечно, — на долю секунды смежила ресницы Неля. — Вы вправе уехать куда захотите.

— Слава те господи. Хоть одно разумное слово, — неуверенно улыбнулся он. — Тогда давайте считать, что я уже уехал...

— Вы можете уехать в любой момент, — серьезно повторил вслед за Нелей сидящий рядом с ней в позе лотоса шофер Лешка, — но только вы должны знать, что ваш пост пожизненный.

Сашка растерялся:

— Как это «пожизненный»?

— Сила выбирает человека навсегда... — устало пояснила Неля. — А вы — ее избранник. С этим уже ничего нельзя поделать.

Сашка затравленно огляделся: апостолы напряженно молчали.

— А если я все-таки уеду? — преодолевая секундный шок, сглотнул он. — Что тогда?

— Мы будем ждать, когда вы вернетесь, — тихо произнес бородатый Олег.

— Да, мы все будем ждать... — эхом вторила ему Неля.

— А если я не вернусь? — с нарастающим в груди протестом поинтересовался он.

Олег на секунду смутился, но взял себя в руки.

— Может вернуться ваш сын... — Сашка представил, как эта сотня, или сколько их там, человек ждет, когда его гипотетический сын достаточно подрастет, чтобы принять пост их Учителя, и ощутил мгновенно пробежавший по спине панический холодок.

«Надо отсюда сваливать! — понял он. — И как можно быстрей!»

Неля быстро устала и снова начала выпадать из реальности. Сашка, не желая ни мешать ее душевному выздоровлению, ни влезать в дискуссии о своем будущем, снова ушел на кухню. Но всё это время он всей кожей ощущал на себе их напряженное внимание. Даже сквозь стены.

Тренькнул дверной звонок, и Сашка по привычке двинулся к двери, но увидел, что его уже опередили, и махнул рукой: пусть сами разбираются...

— Здорово, Леха, — послышалось в коридоре. — А где сам-то?

Лешка что-то ответил.

— Не понял. А кто вместо него?

— Александр Евг... то есть Иванович.

— Ну так давай его сюда.

Сашка едва успел приподняться с табуретки, как дверь кухни распахнулась и на пороге выросла крепкая фигура Лосева.

— Привет, Сашок, — протянул он руку. — Ты, говорят, теперь за дядьку рулишь?

Сашка мгновенно вспомнил, как еще позавчера на этой самой кухне дядя Женя обещал Бугрову не иметь с Лосем никаких дел, и уклончиво мотнул головой.

— Тогда слушай. — Лось мигом сел за стол и открыл папку. — Короче, благовония вам я достал, плакаты и литературу тоже. Всё как договаривались. Ближайшим свободным рейсом переправлю.

— И что?

— Как что? — удивился Лось. — Теперь за вами очередь. Мне хорошая рекламная кампания нужна.

— Не понял, — тряхнул головой Сашка. — Какая такая кампания?

— А тебе что, дядька ничего не говорил? — с изумлением уставился на него Лось. — Я же в мэры иду. До выборов всего ничего осталось. Каждый голос на учете...

Кровь ударила Сашке в лицо, а перед глазами вмиг пролетели десятки «картинок»: подкинутая анаша, обыск, странное требование подполковника Бугрова разорвать все отношения с Лосем. Только теперь до Сашки дошло, что стояло за ментовским беспределом: всё это время дядьку, как, наверное, и всех, кто поддерживает главного конкурента нынешнего мэра города Хомякова, жестко и планомерно выпихивали за пределы политической арены.

Сашка поднялся с табуретки и прошелся по огромной кухне. Ему эти методы были омерзительны, но еще более омерзительной была та деловитость, с которой Лосев использовал в общем-то неадекватных, а по большому счету глубоко нездоровых людей.

— Знаете, Михаил... э-э...

— Иванович, — подсказал собеседник, — но можно просто Миша.

— Знаете, Михаил Иванович, — по возможности холодно улыбнулся Сашка, — меня это всё мало касается.

— Не понял, — распрямился Лось. — Как это «не касается»? Раз Евгения Севастьяновича нет, а ты за него, давай это дело как-то решать. Но только чтобы реально всё было, конкретно!

Сашка покачал головой:

— Я же вам сказал: меня это не ка-са-ет-ся. У меня своих проблем — выше крыши.

— Не, ты не понял, братан, — криво улыбнулся Лось. — У нас же договор.

— Я с вами не договаривался, — оперся о подоконник Сашка.

Лось растерянно моргнул.

— Ты хоть знаешь, пацан, сколько я бабок на вашу секту потратил?! — с нарастающим раздражением поинтересовался он.

— Это не моя секта, — покачал головой Сашка. — Я в этом городе вообще всего-то пятый день. Евгений Севастьянович придет, вот с ним и говорите.