Это произошло с ним настолько внезапно, что Сашка даже не понял почему... что за причина. Но слезы лились из глаз непрерывным ручьем, горло перехватили спазмы, а рот наполнился вязкой, густой слюной. И только тогда он вспомнил, почему плачет.

— Чего это с тобой, милок? — подсела старуха. — Чего такое?

— Я болен, бабуля, — горько прорыдал он. — Я очень... сильно... болен...

Хотя сказать надо было другое: я обречен оставаться в этом городе навсегда...

Галлюцинировать он начал позже, уже когда старуха помогла ему подняться и, впрочем, не упустив случая снять с него свою замызганную курточку, провела и уложила на сооруженное поверх отопительных труб ложе из несколько слоев картонных ящиков.

Бабка что-то говорила, спрашивала, но Сашка уже был не здесь. Перед ним ярко и радужно вспыхивали цветные пятна, структурированные в нечто спиральное, бесконечно уходящее в замысловатое никуда. Затем его начало трясти, и перепуганная старуха попыталась напоить его кипятком из большого эмалированного чайника. Но Сашку немедленно вырвало, и он снова погрузился в кошмарные цветные видения.

Он совершенно точно знал, что эти пятна, если их посмотреть на просвет, обнаружат в себе сатанинскую схему по захвату земли иноземными пришельцами. Но он точно так же был уверен, что, если пришельцев окрестить растворенным в иорданской воде башкирским медом, вся их злобная натура будет гармонично трансформирована в нечто высокое и бесконечно прекрасное. И он метался, раскидывая руки в стороны, и требовал от бабки немедленно доставить ему хотя бы тонн восемь этого волшебного средства. Ибо пришельцев было много.

А потом он увидел прямо над собой женскую грудь, и это было странно, потому что грудь была поистине космических размеров, уж точно больше его головы.

— А кто у нас кушать будет? — неожиданно молодым голосом проворковала мать.

«Неужели это мне?» — хотел спросить Сашка и тут же увидел свой новый велосипед и понял, что его вопрос относится именно к этому сказочному зверю. Нежно-бирюзовый цвет рамы пробуждал в груди неземное блаженство, а бесчисленные сверкающие на солнце спицы просто пугали своим совершенством. И даже хищные зубья шестерни восхищали именно этой своей хищной целеустремленностью.

Такую же хищную целеустремленность Сашка увидит еще лишь один раз, когда попадет под нож бульдозера. Тракторист и понятия не имел, что кто-то из пацанов прямо сейчас сидит на трубах, там, внизу... Но Сашкина ступня преглупым образом соскользнула и застряла меж труб, и он смотрел, как прямо на него, единым живым целым, движется уже начавшая подсыхать глина, а прямо за ней посверкивает на солнце верхний край ножа. И тогда он понял, что сейчас умрет.

— Как так умрешь? — затрясли его за плечо.

— Это легко, — одними губами шепнул Сашка.

— Нам здесь ментов не надо! — озверело рыкнул в лицо неизвестный бородатый мужик.

— Коля правильно говорит! — подхватила старушка.

— Ментов сегодня не будет, — заверил Сашка. — Менты завтра придут.

Он сказал это с абсолютной уверенностью, хотя сам же знал, что в этот момент гипотетическое завтра находится не ближе Южного полюса. Он даже сомневался в том, что оно вообще наступит. Могло и не наступить. И только он это осознал, как увидел прадеда.

Шаман Николаев стоял прямо перед ним в широченных галифе и щегольской гимнастерке хорошего сукна, но почему-то без одного сапога. И Сашка смотрел на его монгольские скулы, жесткий черный, с красивой проседью, ежик волос и странным образом узнавал себя.

— Ты не в обиде? — испуганно спросил Сашка. — Я ведь не по обряду тебя...

Слово «сжег» он произнести не сумел.

— Прах к праху, — равнодушно произнес шаман. — А теперь ты должен принять Силу.

— Но я не хочу!

— У ребенка нет выбора, родиться или не родиться, — покачал головой шаман. — И если он сопротивляется жизни, то просто родится мертвым.

— Я боюсь, — честно признался Сашка.

— Ты не можешь бояться, ты бессмертен. Бояться может лишь твоя плоть, — криво усмехнулся шаман. — И ты должен победить ее.

— Как?

— Не обращать на нее внимания. Посмотри на свои руки.

Сашка поднес трясущиеся кисти к лицу. Грязные, обожженные у ночного костра пальцы, обломанные ногти с угольной каймой по краям.

— Нравится?

— Нет, — мотнул головой Сашка.

— Тебе не нужны руки, чтобы делать, — достал из-за спины огромный бубен шаман. — Тебе не нужны ноги, чтобы оказаться там, где ты хочешь. Тебе вообще ничего не надо, чтобы следовать Силе.

— Докажи, — глотнул Сашка и мгновенно оказался в своей квартире за тысячи километров.

Мать сидела у телевизора и, вцепившись в кресло, смотрела боевик с участием Ван Дамма. Она очень переживала.

— Чего смотришь?! Стреляй! — аж подлетела она в кресле и вдруг изменилась в лице и растерянно оглянулась: — Саша?

Она поднялась, быстро пробежала к двери, защелкала замками и открыла дверь. На площадке никого не было.

— Показалось... надо позвонить, — пробормотала мать и со вздохом вернулась к телевизору.