Григорий попрощался, но успел так сладко зевнуть перед отключением, что Мартин и сам зевнул. Чертыхнулся и еще раз зевнул.

Следы битвы пришельцев и колдуна обнаружились легко: поврежденными оказались десятки деревьев с обожженными ветками и сгоревшими верхушками, кое-где до сих пор вился дымок.

Туша напоровшегося на дерево монстра лежала на земле, а вокруг нее расположились волки. Настолько сытые и довольные, что ни один не подал голоса при виде спускавшейся ступы.

Дровосеки оказались правы: волки не теряли времени даром, и за прошедшие с момента падения чудища сутки обглодали большую часть туши.

Мартин разглядывал стаю, отыскивая среди массы серых хищников наиболее крупного. Как назло, волки поголовно были в пределах нормы, словно на подбор. Подальше от монстра лежали старшие, наевшиеся первыми, с практически круглыми животами, а около туши возился голодный молодняк.

Вожак стаи не поддержал общее молчание и угрожающе зарычал, когда ступа повисла над ним.

— Не трону я вашу еду, — отозвался Мартин. — Лежи себе.

Ступа пролетела, и вожак перестал рычать, но глаз с человека не спускал.

— Не смотри на меня так, — попросил Мартин, — а то сам как взгляну, мало не покажется!

Вожак сверкнул глазами и, как показалось, снисходительно усмехнулся в ответ.

Осмотр стаи подошел к концу: она оказалась небольшой, и ни одного подходящего под описания волка в ней не оказалось.

— Как инкубаторские, честное слово! — разочарованный Мартин собирался улететь не солоно хлебавши, но заметил группу волков, примостившуюся в отдалении у высокого дерева, и приказал ступе подлететь к ним. Чем волкам приглянулось именно это дерево, он так и не понял — ничем не отличается от других, но волки его разочаровали: точно такие же — стандартные объевшиеся. Мартин пожал плечами:

— И чего вы тут соб…

— Ку-ку! — произнес кто-то человеческим голосом среди ветвей. Вздрогнувший Мартин повернулся на звук, а секундой позже на него прыгнул приноровившийся скакать по веткам Правич.

Ступа покачнулась, принимая на себя дополнительный вес, но не перевернулась.

— Попался, гадина летучая! — прокричал Константин, взмахнул рукой и ударил Мартина кулаком по носу. Мартин дернулся и, не пытаясь выхватить меч, нанес врагу ответный удар по уху.

— Ты откуда?!

— От верблюда! — Правич левой рукой схватил Мартина за грудки и несколько раз стукнул правой, в кровь разбивая лицо. Мартин, уворачиваясь, начал бить в ответ, норовя отцепить Правича и сбросить его на землю.

«А говорили, погиб!» — мелькнула короткая мысль.

Правич, помолодевший на тридцать лет и проголодавшийся, потерял в силе, но приобрел в ловкости, и его удары следовали один за другим. Мартин не отставал, и пропустивший немало ощутимых ударов Правич наконец сообразил, что стремительное нападение плавно перерастает в затяжную драку до полного изнеможения. Надо было срочно менять тактику, чтобы не оказаться в проигрыше: второго шанса на спасение не будет.

Обхватив ступу ногами и перестав бить Мартина, Константин схватился за рукоять его меча и уже выдернул его наполовину из ножен, когда Мартин чертыхнулся и постарался перехватить оружие.

Правич только этого и ждал.

Когда Мартин обхватил рукоять, он отпустил меч и, соединив ладони, размахнулся и ударил противника в челюсть.

Мартин потерял сознание.

Правич вытянул врага из накренившейся ступы и сбросил его на волков. Звери отскочили, а Мартин упал на спину, раскинув руки. С его головы слетела шапка.

— Отдыхай, приятель! — забравшись в ступу, добродушно разрешил Правич на прощание. Меч остался у него, а ножны — это мелочь, ими не навоюешься. — Он ваш с потрохами, парни. Грызите на здоровье!

Волки поглядывая то на Правича, то на Мартина, осторожно подошли к последнему и обнюхали его.

— Не стесняйтесь, ешьте! Он совсем свежий, только что бегал! — подбодрил их Правич. Достав из кармана платок и вытерев кровь с лица, он взмахнул трофейным мечом. В душе зацвели сады победы. — Лети, ступа, меня ждут великие дела!

Ступа не шелохнулась, а сады завяли еще быстрее, чем зацвели. Константин помрачнел.

— Ступа, лети! — повторил он.

Никакой реакции.

— Не понял! — воскликнул он. — Ступа, лети! И поторопись, мне холодно!

Ступа не сдвинулась с места.

— Ступа, ты тупая, что ли?! Я кому приказываю, летающая деревяшка? — повысил голос Правич. — Лети, а то на куски изрублю!

Волки подняли головы. Помощнику колдуна показалось, что они смотрят на его старания с явной иронией.