Шрифт:
— Клянусь! — ученый поднял руку и положил ее на толстый том энциклопедии по межпланетной географии. — Клянусь самым святым, что у меня есть, ты будешь в курсе всех перипетий задолго до того, как я сам об этом узнаю!
— Это как?
— Сейчас я напишу указ о снятии себя с должности директора института и назначении на него тебя! — торжественно объявил Ор Лисс. — Важные сведения будут проходить через твои руки уже через двадцать минут.
Кукла вытаращилась на ученого.
— Вы шутите?
Ор Лисс позволил себе улыбнуться.
— Я преувеличиваю, — сказал он. — Но сведения о царевиче, Анюте и отчеты Мартина и мага будешь получать по мере поступления. Такой вариант устраивает?
— Вполне, — ответила кукла. Она направилась к выходу и постаралась открыть дверь. Мягкая рука вошла в зазор между дверью и дверным косяком, но ухватиться за дверцу и открыть ее у Юльки не хватило сил. Дверь упорно не поддавалась, а ученый почему-то не торопился протягивать кукле руку помощи.
— Ор Лисс! — воскликнула Юлька негодующе, — В чем дело, невоспитанный гуманоид?! Почему вы заставляете даму самостоятельно бороться с непосильно тяжелыми дверями?
Читавший бумагу Ор Лисс приподнял голову и с минуту полюбовался безуспешными попытками куклы выбраться из кабинета.
— Никого я не заставляю, — не согласился он. — Ты пошла на это добровольно.
— А вы — язва почище меня, — хмыкнула кукла. — Открывайте дверь, пока не пнула ее и не разбила в щепки! Или прикажите приделать ручку на уровне моего роста! А то чувствую себя настоящей кошкой, разве что не мяукаю и мышей не гоняю.
Ученый, вопреки ожиданиям куклы, не бросился сломя голову выполнять ее приказ.
— Пожалуй, открою среди пришельцев курсы вежливости! — с намеком произнесла Юлька, и ученый ускорил шаг.
— Прошу! — сказал он, открывая двери.
— Давно бы так! — буркнула Юлька. — Не забудьте сшить Ивану и Анюте новую одежду по размеру. А то будут ходить, как пугала огородные, штанинами цепляться.
— Непременно! — отозвался Ор Лисс. — По всем ожидаемым размерам приготовим новые наряды, можешь не беспокоиться.
— Вы просто прелесть, Ор Лисс! — Юлька сменила гнев на милость, легонько пнула не поддававшуюся дверь ногой — чтобы не улететь, как в прошлый раз, и торопливо зашагала к Анюте.
Ученый посмотрел ей вслед с долей восхищения, и закрыл дверь.
Глава 8
Мартин открыл глаза. Левая щека припухла — это главное, что он ощутил в первую секунду пробуждения. Во вторую секунду он ощутил холод и понял, что болела не только щека, но и все лицо.
Причем, припухла — это слабо сказано.
«В честь чего такая боль?» — подумал он. Вспомнил полет над стаей волков, одиночное «ку-ку», и злые глаза Правича, прыгнувшего из укрытия.
Последний удар оказался особенно силен, надо ответить достойно. И чем быстрее, тем лучше, а то Правич успеет ударить еще раз. Слава богу, зубы на месте, от таких ударов обычно что-нибудь ломается.
Мартин сложил руки на манер Правича и с силой взмахнул ими перед собой. По инерции повернулся на бок и открыл глаза, чтобы обнаружить некоторые изменения в ситуации: помощника колдуна не видать, ступы под ногами нет, а он сам лежит на земле и находится под пристальным наблюдением волков, глядящих на Мартина подозрительным умиленно-сытым взглядом и усиленно делающих вид, что они являются самыми добрыми и мирными существами на свете.
— Ух, черт! — Мартин в один момент сориентировался в пространстве, присел и отодвинулся к дереву. Обнаружил недалеко от себя шапку, схватил ее и снова отодвинулся к дереву. Поправил широкий и высокий воротник, надел шапку, поежился, и только тут заметил на тулупе отпечатки волчьих лап. Обомлел, и посмотрел на тулуп слева и справа. Отпечатков хватало.
Натоптали, как на рынке в торговый день!
И как только не загрызли?
— Эй, вы чего об меня лапы вытираете? — возмутился Мартин. — Я вам что, коврик в прихожей?
Его внезапно бросило в холодный пот: он вспомнил, почему нет ступы. Ее украл Правич.
— О, нет, только не это! — воскликнул Мартин отчаянно. Волки отступили. — Он же перекусает всех, до кого дотянется!
У него опустились руки: ступа Яги безвозвратно утеряна, и оставшийся в живых Правич вскоре устроит такое, что эпидемия в погибшем городе покажется детским лепетом.
Мартин зашарил по внутренним карманам, не обращая ни малейшего внимания на приближавшуюся стаю. Теплота окутала замерзшие пальцы, и он с трудом заставил себя не греть ладони, а достать зеркало. Правич не бил по груди, оно не должно было разбиться.